Закат Америки. Уже скоро

В 1997 году Клинтон отказался подписать международный договор о запрещении противопехотных мин, принятый к тому времени в 123 странах. Среди прочих этот договор подписали такие страны, как Афганистан, Ирак, Ливия, Китай, Россия и Северная Корея. В 1998 году Клинтон подписал Киотский протокол, однако затем отказался от его реализации. В ноябре 2000 года 175 стран участвовали в Гаагском конгрессе по проблемам, связанным с глобальным потеплением климата. Соединенные Штаты не нашли общего языка с собеседниками, а потому переговоры зашли в тупик. Кроме того, до конца своего правления Клинтон возражал против американской поддержки Международного уголовного суда. За три недели до окончания президентского срока он изменил свою позицию и подписал конвенцию о Международном уголовном суде, однако посоветовал Бушу не отправлять документ в Сенат до тех пор, пока в конвенцию не будут включены поправки, учитывающие американское «особое мнение».

Избрание президентом Джорджа У. Буша только усилило тенденции к односторонним действиям. Большинство его главных политических советников – Ричард Чейни, Дональд Рамсфелд, Пол Волфовиц, Ричард Эрмитедж и Джон Болтон (заместитель государственного секретаря) – были хорошо известны как приверженцы односторонности. Рамсфелд оказался главным энтузиастом создания национальной системы противоракетной обороны и не побоялся заявить об этом во всеуслышание. На все возникающие слухи Рамсфелд заявлял, что договор по ПРО «давно устарел»(21). Сам Буш на съезде республиканцев говорил, что «пришло время для защиты американского народа, а не устаревших договоров»(22). В ходе сенатских слушаний об утверждении Болтона на посту заместителя госсекретаря сенатор Джесси Хелмс заявил: «Джон, я хочу, чтобы ты понял: уход в небытие системы ПРО автоматически означает забвение Советского Союза. Все они уходят на свалку истории»(23).

С первых дней нахождения у власти администрация Буша также заявила о своей позиции относительно Международного уголовного суда. Рамсфелд подписал в декабре 2000 года общее письмо, где говорилось, что «американское мировое лидерство окажется первой жертвой Международного уголовного суда»(24). Болтон на протяжении значительного промежутка времени являлся одним из ярых противников трибунала. Этот человек много сделал для того, чтобы побудить президента публично дезавуировать подпись Клинтона на данном договоре и заявить, что Международный уголовный суд не должен ожидать помощи от Соединенных Штатов. Заявление было сделано в мае 2002 года. Договор о полном запрещении ядерных испытаний и Конвенция о запрещении биологического оружия также были проигнорированы. Сходное отношение наблюдалось и к проблемам защиты окружающей среды. Буш заявил о выходе из Киотского протокола и одновременно обнародовал планы развития энергодобывающией отрасли Соединенных Штатов и бурения новых нефтяных скважин на просторах Аляски.

Такая линия поведения привела союзников в некоторое недоумение. Действия Буша в отношении Киотского протокола вызвали резкую критику. «Если кто-то стремится стать мировым лидером, – говорил Романо Проди, президент Европейской Комиссии, – он должен заботиться не только об американской промышленности, но и обо всем мире». Влиятельная французская газета «Le Monde» оценила позицию Америки как «брутальную форму односторонности»(25). На пороге третьего месяца правления администрации Буша один из известнейших британских Журналистов так охарактеризовал поведение Соединенных Штатов: «В Лондоне создается впечатление, что Америка слишком жестко общается со старыми врагами, слишком недоверчиво относится к международным компромиссам, декларирует, что „Америка превыше всего“, когда речь заходит о глобальных угрозах, предостерегает союзников, пренебрегает опасностями, которые возникли на месте биполярного мира, того самого мира, о который обломало свои зубы немало стран»(26).

Столь шизофреническая комбинация убывающеего энтузиазма в отношении международного сотрудничества и растущих устремлений к односторонни действиям представляла для мира весьма опасны сигнал. Сначала Соединенные Штаты жаловались по поводу слишком тяжелой ноши международных обязательств, призывая союзников разделить этот груз, и при этом мало-помалу уступали свои лидерские позиции. Затем Америка стала невнимательно относиться к своим партнерам, в штыки встречая попытки заполнить вакуум после исчезновения всеобщего лидера.

Эти противоречия и лежат в основе того политического тупика, который испортил трансатлантические отношения после войны в Косово. В финале этого конфликта Соединенные Штаты Америки и страны ЕС пришли к выводу, что настало время укрепить европейский военный потенциал. Война обнажила перед европейцами все недостатки их вооруженных сил, а также невероятную стратегическую зависимость от Соединенных Штатов. Вашингтон выражал свою досаду относительно неспособности ЕС взять на себя большую часть функций Америки. Европейцы отвечали на это стремлением создать новые мобильные вооруженные силы, способные воевать без участия США.