Закат Америки. Уже скоро

Фукуяма полагает, что эти два масштабных геополитических блока имеют все возможности для пересмотра карты мира и организации нового витка истории. Граждане либеральных демократий могут в конечном счете решить, что конец истории слишком скучен и однообразен, и заняться поиском новых проблем. Стремление к обретению чувства собственного достоинства и самоуважения может оказаться ненасытным (или слишком простым для человеческой натуры). Если оставить в стороне удовлетворение от процесса завершения истории, то жизнь без борьбы может показаться однообразной. Напротив, поступательное развитие науки и развитие биотехнологий (расшифровка и изменение генотипа) может не только изменить человека физиологически, но и повлиять на формирование его поведения19. Если наука изменит человеческую природу, то все старания окажутся ни к чему. Отрицая эти радикалистские теории, Фукуяма верит, что демократия будет распространяться, конец истории будет приближаться, и все геополитические карты мира рассыплются в прах и останутся в прошлом.

Миршеймер, приверженец реальной политики традиционного толка, непоколебимо отстаивает утверждение о том, что «распределение и характер военной мощи – основные причины войны и мира»(20). Он доказывает, что соотношение сил, сохранившееся после «холодной войны», в конечном счете вновь приведет к мультиполярному миру. В отсутствие главного противника международные обязательства Америки станут ненужными, и потому Соединенные Штаты, видимо, уйдут из Европы и Восточной Азии, что может породить внутреннее соперничество в этих двух регионах(21). Германия, стремясь заполнить вакуум, образовавшийся на Востоке после ухода России, снова начнет играть доминирующую роль в Европе и вызовет нарастание напряженности в регионе. Территориальные споры и борьба за самоутверждение национальных меньшинств возникнут в Центральной Европе, побуждая государства обращаться за внешней помощью. «Сильное искушение вовлечь значительные силы в локальные конфликты», – утверждает Миршеймер, – распалит националистические страсти, ускоряя возвращение Европы к такой «государственной системе, которая порождала мощные стимулы к агрессии в прошлом»(22). Подобное возвращение национального противоборства ожидает в таком случае и Восточную Азию.

Миршеймер сожалеет об окончании «холодной войны» по той причине, что биполярность, порожденная противостоянием Востока и Запада, неизмеримо более стабильна, чем мультиполярный мир, который установится в грядущем. Миршеймер рассматривает три главных причины предпочтения биполярности. Мир, состоящий из двух блоков, имеет одну-единственную разграничительную линию, в то время как мир, состоящий из нескольких блоков, имеет несколько таких линий. Биполярность порождает приблизительное равновесие сил между существующими альянсами, в то время как мультиполярность порождает дисбаланс из-за непостоянного характера союзов. Биполярная система проще устроена и более предсказуема, чем мультиполярная, за счет чего уменьшается возможность просчетов в политике и непреднамеренных конфликтов.

Войны, сотрясавшие мир вплоть до 1945 года, из– начально были продуктом «мультиполярности и дис– баланса сил, часто возникающего между большими государствами в мультиполярной системе»(23). Поэтому конец противостояния Восток – Запад и возвращение мультиполярности мира не являются благоприятным вариантом развития событий; Миршеймер с тревогой предупреждает, что «вскоре мы заскучаем по „холодной войне“. Поэтому его карта будущего похожа на карту кануна „холодной войны“, с разграничительными линиями между главными национальными государствами мира и с международной системой, обладающей ярко выраженной склонностью к конфликтам.

Миршеймер критикует Фукуяму и тех, «кто думает, что вооруженные конфликты между европейскими государствами уже не стоят на повестке дня»(24). По его мнению, нет достаточных исторических сви-детельств в пользу того, что демократии не будут воевать друг с другом. При этом он опровергает теоретические выкладки о наличии связи между представительской формой правления и мирным поведением: «Народные массы, будь то в условиях демократии или без оной, могут быть охвачены националистической или религиозной страстью, порождающей агрессию, цена которой им в значительной степени безразлична»(25).

Миршеймер также отвергает мнение о том, что Европейский Союз сохранит согласие между главными европейскими национальными государствами и обеспечит жизнеспособность интеграции, ставшей возможной благодаря советской угрозе, а также умиротворяющему влиянию Америки в Западной Европе. «Без советской угрозы и американского сторожа западноевропейские государства будут делать то, что делали веками до начала „холодной войны“, – то есть испытывать постоянные подозрения в отношении друг друга»(26). Вместо того чтобы объединяться в ответ на убывающий интерес Америки к Европе, Европейский Союз разделится, а «Германия, Франция, Великобритания и, возможно, Италия обретут статус главных сил»(27).