Закат боярской республики в Новгороде

Назревала большая война с Ордой. Хан Ахмат достиг крупных успехов. Он победил своих врагов на Северном Кавказе и в Средней Азии. Ему удалось даже завладеть Крымом, изгнав Менгли Гирея, на союз с которым надеялись в Москве. Хан вел успешные переговоры с королем Казимиром, обменивался посланиями с Мохаммедом II, султаном Османской империи, могущественным победителем Византии, и с врагом Мохаммеда, венецианским сенатом. Под властью Ах-мата старая империя Чингизидов переживала свой поздний расцвет. Победа над Русью, непокорной частью Батыева улуса, восстановление «старины» безропотного подчинения русских князей — ближайшая и важнейшая задача политики этого хана, энергичного л осторожного, честолюбивого и дипломатичного. Национальное возрождение Руси совпадало по времени с возрождением имперских амбиций Чингизидов.

В Москве, несомненно, понимали это. Понимали, что близится неотвратимая развязка, от которой зависит все будущее Русской земли. Все успехи предыдущих десятилетий, победы над казанским ханом и над новгородским боярством, укрепление государственной власти на Руси, подчинение ^сдельных князей и Пскова, подъем материальных сил страны и выход на международную арену — все это могло быть потеряно в результате одной неудачи, одного неосторожного движения. Поражение в войне с Ахматом перечеркивало всё — все политические, экономические, моральные достижения целых поколений. Подготовка к войне с Ахматом, к решающей схватке с вековым, беспощадным врагом — вот лейтмотив московской политики конца 70-х годов XV века.

Войну необходимо отсрочить. Необходимо укрепить тылы, накопить силы, найти надежных союзников. Как бы то ни было, время работает на пользу молодого Русского государства, а не дряхлеющей кочевой империи...

Русская дипломатия активна. Великий князь посылает послов к Ахмату и Менгли-Гирею, ведет переговоры с королем Казимиром и молдавским господарем Стефаном, с римским папой и итальянскими городами. Ахматовых послов встречают в Москве с великой честью, держат неделями и месяцами. Правда, великий князь не едет в Орду, как делали все его предки. Правда, он уже несколько лет не выплачивает «выхода» — дани. Но полного разрыва он стремится избежать. И инцидент с послом Дмитрием Лазаревым, которому осенью 1475 года пришлось бежать из Орды, удалось замять. Переговоры продолжались. В Москву приехал новый ханский посол Бочюка — он-то и привез Ивану Васильевичу многозначительное приглашение «ко царю в Орду». Речь шла ни больше ни меньше как о формальном, этикетном подтверждении зависимости Руси от хана. Вассал должен время от времени приезжать к своему сеньору, и это далеко не акт простой феодальной «вежливости». Почти два месяца прожил в Москве Бочюка. 6 сентября 1476 года жители русской столицы последний раз видели ханского посла. По улицам Москвы, по будущей Ордынке или Большой Татарской, последний раз проехал посол «царя» со своей пышной свитой. Бочюка возвращался в сопровождении русского посла Матвея Бестужева. Великий князь остался в Москве. «Приглашение» Ахмата было отклонено. В Москве и в Сарае не могли не понимать, что это значит. «Осень суха была и студена». Реки стали рано, а потом начались дожди. Ударили морозы, но снегу за всю зиму не выпало и на пядь. Надо было спешить. Надо было укрепить государственную власть в Новгороде до того, как произойдет решающий, неотвратимый разрыв с Ахматом.

Суд на Городище в ноябре 1475 года положил конец политической монополии господы в Великом Новгороде. Горожане и смерды Новгородской земли впервые увидели, в чьих руках реальная власть на Руси. Они впервые убедились, что и на посадников и бояр можно найти суд и управу. С ноября 1475 года великий князь всея Руси 'впервые стал реальным правителем и судьей в Новгороде. Но это был только первый шаг. Последовал и второй.

23 февраля 1477 года «прииде из Новогорода к великому князю посадник Захариа Овинов за приставом великого князя со многими новогородци, иным отвечи-вати, коих обидел, а на иных искати».