Закулисье

Волны били, хлестали о берег, порывистый ветер сыпал песком, иссиня-черное, помутневшее небо разрезали короткие всполохи молний и из этого ада надвигалась волна. Еще далекая, но такая ужасная. Профессор видел, как на ее гребне образовывалась и бешено бурлила белесая пена, мчавшаяся к берегам. Как же было не пугаться подобного?!

Волна росла в высоту и в размерах. Пять метров над уровнем моря, а через минуту все десять. Вот уже на берег, где застыл Ларинцев, несся громадный небоскреб, состоящий из тонн черной жидкости. Вдоль этой чарующей водной пучины, подобно сверкающему копью, пронеслась молния.

– Красиво! Матушки мои, красиво-то как! – подумал Ларинцев, ощущая, как снова намокли брюки, но не придавая этому никакого значения.

Уже через мгновенье одиноко-стоявшую фигуру человека настигла и смыла гигантская волна, профессор умер для этого мира.

…

– Мама, мама, смотри! Дяденька плавает прямо в одежде! – указал в него пальцем загорелый мальчишка, бесстыдно ковырявшийся в носу указательным пальцем другой руки.

– Человек в море! Человек в море! – трое или четверо мужчин бросились к вечерней спокойной воде.

Всего этого Николай Васильевич уже не видел и не слышал, пребывая сознанием между миров.

– Не дышит! Ребята, он же не дышит! – выкрикну один из спасающих, приложившись ухом к профессорской груди.

– Я врач, разойдитесь! – высокая, смугловатая женщина, грациозно бежала по направлению к ним.

…

– Дверь находилась гораздо ближе, чем мы думали! – еще не придя в себя прошептал постаревший профессор онемевшими, чужими губами.