Замогильные записки Пикквикского клуба

Желтое, широкое лицо незнакомца, его впалые глаза и огромная голова, на которой торчало нсколько черныхъ клочковъ, произвели весьма непріятное впечатлніе на Самуэля. — Экой болванъ! — повторилъ онъ, продолжая операцію обливанья и стараясь больше не думать о болван.

Но незнакомецъ, безпрестанно отрываясь отъ книги, продолжалъ на него смотрть съ напряженнымъ вниманіемъ, обнаруживая очевидное намреніе вступить въ разговоръ. Окативъ еще разъ свою голову, Самуэль вытерся полотенцемъ и, подходя къ незнакомцу, сказалъ:

— Какъ ваше здоровье, дружище?

— Слава Богу, покорно васъ благодарю, сэръ, — проговорилъ незнакомецъ, медленно закрывая свою книгу, — здоровъ, покамстъ Богъ грхамъ терпитъ. Вы здоровы ли, сэръ?

— Разсохся малую толику и брожу, какъ ходячая бутылка съ водкой; но это нипочемъ нашему брату, — отвчалъ Самуэль. — Вы живете въ этой гостиниц?

Незнакомецъ отвчалъ утвердительно.

— Какъ это случилось, что вчера васъ не было съ нами? — спросилъ Самуэль, продолжая вытираться. — Вы смотрите такимъ весельчакомъ… какъ живая форель въ корзинк рыбака, — прибавилъ онъ тихонько.

— Вчера меня не было дома, — отвчалъ незнакомецъ, — мы вызжали съ господиномъ.

— Какъ фамилія вашего господина? — спросилъ м-ръ Уэллеръ, раскраснвшись отъ внезапнаго волненія и отъ сильныхъ треній полотенцемъ.

— Фицъ-Маршалъ, — сказалъ незнакомецъ.

— Дайте вашу руку, почтеннйшій, — сказалъ м-ръ Уэллеръ, длая шагъ впередъ, — очень радъ познакомиться съ вами. Мн ужасно нравится ваше лицо.

— Скажите, пожалуйста, это, однакожъ, очень странно, — проговорилъ желтолицый слуга наивнымъ тономъ, — вы мн понравились съ перваго взгляда; я готовъ былъ расцловать васъ, когда вы стояли подъ насосомъ.

— Право?

— Честное слово. Не удивительно ли это?

— Удивительно, — сказалъ Самъ, всматриваясь съ удовольствіемъ въ глупую фигуру незнакомца. — Какъ ваше имя, любезный другъ?

– Іовъ.

— Прекрасное имя. A фамилія?

— Троттеръ, — сказалъ незнакомецъ.- A васъ какъ величаютъ?

Самуэль припомнилъ предостереженіе своего господина и отвчалъ:

— Меня зовутъ Уокеръ; фамилія моего господина — м-ръ Вилькинсъ. Не угодно ли вамъ перекусить чего-нибудь, м-ръ Троттеръ?

— Съ удовольствіемъ, — отвчалъ желтолицый, съ благоговніемъ укладывая свою книгу въ карманъ.

Они отправились въ буфетъ, выпили по рюмк водки и закусили колбасой. М-ръ Уэллеръ приказалъ подать бутылку рома и огромный чайникъ кипятку, съ прибавленіемъ двухъ лимоновъ и гвоздики.

— Хорошее y васъ мсто, м-ръ Троттеръ? — спросилъ Самуэль, приготовляя стаканъ пунша.

— Дурное, любезный другъ, мизеристо.

— Какъ?

— Да такъ. М-ръ Фицъ-Маршалъ намренъ жениться на этихъ дняхъ.

— Право?

— Точно такъ; но это бы еще ничего: онъ намренъ похитить молодую двушку, богатую наслдницу, изъ двичьяго пансіона.

— Какой драконъ! — проговорилъ м-ръ Уэллеръ, размшивая другой стаканъ. — Пансіонъ этотъ въ здшнемъ город, я думаю?

Хоть этотъ вопросъ былъ предложенъ самымъ невиннымъ и безпечнымъ тономъ, однакожъ м-ръ Іовъ Троттеръ обнаружилъ своими жестами, что онъ понимаетъ нескромность своего друга.

Опорожнивъ стаканъ горячаго пунша, онъ бросилъ таинственный взглядъ, моргнулъ обоими глазами и принялся выдлывать своей рукою аллегорическое движеніе, показывая, будто выкачиваетъ воду изъ колодца. По смыслу этой аллегоріи, м-ръ Троттеръ представлялъ колодезь, откуда м-ръ Уэллеръ собирался черпать таинственную воду.

— Нтъ, нтъ, — сказалъ м-ръ Троттеръ, — тутъ надо придержать свой языкъ. Это секретъ, большой секретъ, м-ръ Уокеръ.

Говоря это, м-ръ Троттеръ поставилъ свой стаканъ вверхъ дномъ, напоминая такимъ образомъ, что ему нечмъ больше утолить своей жажды. М-ръ Уэллеръ понялъ деликатный намекъ и поспшилъ налить другой стаканъ.

— Такъ это секретъ! — сказалъ Самуэль.

— Думать надобно, что такъ, — отвчалъ м-ръ Троттеръ, прихлебывая живительную влагу.

— Богатъ вашъ господинъ, любезный другъ? — спросилъ Самуэль.

М-ръ Троттеръ улыбнулся и, придерживая стаканъ лвою рукою, знаменательно ударилъ правой четыре раза по карману своихъ свтло-срыхъ штановъ, намекая такимъ образомъ, что сэръ Фицъ-Маршалъ могъ сдлать то же самое, не обезпокоивъ никого звономъ денежнаго металла.

— Такъ это, выходитъ, онъ затялъ рискованное дло, любезный другъ? — спросилъ Самуэль.

М-ръ Троттеръ улыбнулся.

— A знаете ли что, любезный другъ, — продолжалъ м-ръ Уэллеръ, — вдь вы будете отчаянный каналья, если позволите своему господину увезти эту двицу.

— О-о-охъ! Я знаю это, м-ръ Уокеръ, — отвчалъ Іовъ Троттеръ, бросивъ на своего товарища печальный взглядъ, исполненный сердечнаго сокрушенія, — я знаю и скорблю душевно, да только что прикажете мн длать?

— Длать! — воскликнулъ Самъ. — Разсказать обо всемъ содержательниц пансіона и выдать злонамреннаго человка.

— Кто-жъ повритъ моимъ словамъ, м-ръ Уокеръ? Молодую двушку считаютъ, разумется, образцомъ невинности и скромности; она запрется во всемъ, запрется и мой господинъ. Кто повритъ словамъ бднаго слуги? Я потеряю свое мсто, и, вдобавокъ, мн же дадутъ дурной аттестатъ.

— Да, тутъ есть закорючка своего рода, — проговорилъ Самуэль, — вы правы, дружище.