Замогильные записки Пикквикского клуба

— Селедки, а! превосходная рыба! Отправляютъ въ Лондонъ цлыми бочками для публичныхъ обдовъ. Рюмку вина, сэръ?

— Съ большимъ удовольствіемъ, — сказалъ м-ръ Пикквикъ.

И незнакомецъ, съ необыкновенной быстротою, выпилъ рюмку сперва съ нимъ, потомъ другую съ м-ромъ Снодграсомъ, третью съ м-ромъ Топманомъ, четвертую съ м-ромъ Винкелемъ, и, наконецъ, — пятая рюмка залпомъ влилась въ его горло за здоровье всей компаніи.

— Что тутъ y васъ за суматоха? — спросилъ онъ, окончивъ эти вступительные тосты и обращаясь къ трактирному слуг. — Я видлъ на лстницахъ ковры, лампы, зеркала.

— Это, сударь, приготовленіе къ балу.

— Собраніе будетъ, а?

— Нтъ, сэръ. Это балъ въ пользу бдныхъ.

— Въ этомъ город должно быть много прекрасныхъ женщинъ: какъ вы полагаете, сэръ? — спросилъ м-ръ Топманъ.

— Блистательныя красавицы… всякому извстно… Кентское графство этимъ и славится… яблоки, вишни, хмль и женщины! Рюмку вина, сэръ?

— Съ большимъ удовольствіемъ, — отвчалъ м-ръ Топманъ.

Незнакомецъ залпомъ опорожнилъ рюмку.

— Мн бы очень хотлось идти на балъ, — сказалъ м-ръ Топманъ.

— Билетъ, сэръ, можно получить въ буфет за полугинею, — сказалъ услужливый лакей.

М-ръ Топманъ опять выразилъ живйшее желаніе присутствовать на филантропическомъ бал; но, не встртивъ никакого сочувствія въ отуманенныхъ взорахъ господъ Пикквика и Снодграса, обратился съ нкоторою горячностью къ портвейну и десерту, который только что поставили на столъ. Лакей ушелъ, и путешественники остались одни, имя въ виду пріятную перспективу послобденной дружеской бесды.

— Прошу извинить, — сказалъ незнакомецъ. — Погода сегодня демонски жаркая… передайте-ка сюда эту непочатую бутылку.

Незнакомецъ сряду выпилъ нсколько рюмокъ за здравіе всхъ вообще и каждаго порознь. Наступили веселыя минуты. Гость говорилъ безъ умолку, и пикквикисты слушали съ неутомимымъ вниманіемъ. М-ръ Топманъ съ каждой минутой больше и больше распалялся желаніемъ присутствовать на бал. Физіономія м-ра Пикквика пылала выраженіемъ всеобщей филантропіи; м-ръ Винкель и м-ръ Снодграсъ чувствовали сильную наклонность ко сну.

— Эге, ужъ начинаютъ! — воскликнулъ незнакомецъ. — Публика собирается… скрипки настраиваются… арфа звучитъ… балъ въ разгар.

Въ самомъ дл, черезъ нсколько минутъ звуки оркестра возвстили начало первой кадрили.

— Охъ, какъ бы мн хотлось идти! — сказалъ опять м-ръ Топманъ.

— Да и мн,- сказалъ незнакомецъ, — чортъ побери… проклятая поклажа… тюки, вьюки… непріятная пересылка водой… сиди тутъ — не въ чемъ идти… странно, странно!

Должно теперь замтить, что любовь къ ближнему во всхъ возможныхъ проявленіяхъ и видахъ была первою заповдью для пикквикистовъ, и никто изъ нихъ не отличался столько ревностнымъ исполненіемъ этой заповди, какъ м-ръ Треси Топманъ. Въ дловые отчеты клуба внесено множество случаевъ, свидтельствующихъ неоспоримымъ образомъ, что этотъ джентльменъ былъ до невроятности добръ и милосердъ къ своимъ ближнимъ.

— Мн было бы очень пріятно, — сказалъ м-ръ Треси Топманъ, — снабдить васъ приличнымъ костюмомъ; но вы слишкомъ тонки, между тмъ какъ я…

— Толстъ какъ дистиллированный Бахусъ, э? Ха, ха, ха! Подайте-ка сюда бутылку.

Былъ ли м-ръ Топманъ приведенъ въ справедливое негодованіе при этомъ слишкомъ вольномъ и даже, такъ сказать, дерзкомъ тон, съ какимъ незнакомецъ, безъ всякихъ предварительныхъ церемоній, потребовалъ къ себ вино, или, быть можетъ, онъ оскорбился весьма неприличнымъ сравненіемъ своей, особы съ дистиллированнымъ Бахусомъ, — утвердительно сказать нельзя ни того, ни другого. Онъ передалъ вино, кашлянулъ два раза, и бросилъ на незнакомца суровый взглядъ, давая ему замтить неумстность его поведенія: оказалось, однакожъ, что веселый гость сохранилъ совершенное спокойствіе духа подъ вліяніемъ этого испытующаго взгляда, и м-ръ Топманъ, убжденный въ его невинности, мгновенно перемнилъ гнвъ на милость. Онъ продолжалъ:

— Я хотлъ замтить, сэръ, что фракъ мой былъ бы для васъ слишкомъ широкъ; но вотъ костюмъ моего друга Винкеля, надюсь, будетъ вамъ впору.

Незнакомецъ измрялъ мткимъ глазомъ фигуру м-ра Винкеля, и черты лица его заблистали совершеннйшимъ удовольствіемъ.

— Счастливая, безподобная идея! — воскликнулъ онъ. — Пріятель вашъ — второй экземпляръ меня самого!