Замурованные. Хроники Кремлёвского централа

— Слышал-то, слышал. Только как ты успел четыре года на зоне оттянуть? Вас же еще судить не начинали?

— Да, я срок по другой делюге тянул, менты ствол и героин подкинули, а сюда уже на раскрутку по Финагину привезли.

— Знаешь Финагина?

— Конечно, Сереня — кентуха мой. Вместе газовали в 90-е…

— Погоди, погоди, — перебил я Космонавта. — Это ты мусорам мел за гердос впаривал?

— Да-а, — напряженно вытянул Леха. — Откуда информация?

— Сухарь здесь сидел, рассказывал про тебя.

— Понятно, — проскрипел зубами Леха.

— Только он не говорил, что вы подельники.

— Он еще не знает, — скривился Космонавт.

— Ты тоже на 51-й? — усмехнулся Слава.

— Я? — замялся Леха. — Нет. Какой смысл? Чтоб на пэжэ заехать? Я в раскладах.

— Значит, грузишь подельников?

— Я за свое рассказываю, — недовольно рыкнул бандюган.

— Как это за свое, если у вас ОПГ? Где свое, там общее. Грузишься сам — грузишь всех, — недоуменно констатировал я.

— Со своей делюгой я сам разберусь, — ощетинился Космонавт. — Тебе что, своей мало?

— Леша, а ты масти-то какой? — вмешался Слава.

— Блатной был масти, — натужно выдавил убийца.

— Масть — не советская власть, может поменяться.

— В смысле? — рыкнул Леха.

— Где, говорю, такие погремухи заработал?

— Ну, Боксер — это я на зоне боксом конкретно занимался.

— А Космонавт? Погоняло какое-то наркоманское.

— Эта точно! По воле травился, на зоне бросил.

— Долго?

— Лет десять.

— Героин — наш витамин?

— Ага. Сначала герыч только нюхал, потом по вене стал заряжать. По большому счету, тюрьма меня и спасла.

Леха, подплясывая в стойке, нервозно задвигался по хате, по ходу нанося по воздуху хуки и апперкоты. Руки у Космонавта впечатляли. Костяшки здоровенных кулаков были стесаны в кровавые мозоли.

— Что это у тебя за приемчики? — прокряхтел Шер. — Ты решил на нас жути нагнать?

— Э-э-э. Не-а, — растерянно-глупо хохотнул Космонавт. — Это — того. Тренируюсь. Того я, это, на спорте… Вы не курите?

— И ты бросишь, — ответил Слава с улыбкой отеческой заботы.

— Я сдохну без сигарет, нервничаю много. И так спать не могу. — Леха достал из кармана куртки распечатанный «Винстон».

— Только кури у тормозов, — поморщился Шер. — И проси вертухаев, чтоб вытяжку включали. А лучше всего, скрути из старых газет трубу, типа дымовой, и через нее выдыхай прямо в вентиляцию.

— Давай, Слава, прекращай… В трубу… В тюрьме сидим. Сам-то понял, что сказал? — оскалился Боксер.

— Понял, чем дед бабку донял. А почему ты должен курить в ущерб нашему здоровью? — распалялся Шер.

— Ты еще запрет на куреху поставь, — рыгнул Космонавт и с зажженной сигаретой удалился на дальник.

— Черт — закатай вату, — вполголоса определил Слава. — Через неделю он сам сломится или под шконарь полезет.

— С какой стати? — засомневался я.

— Увидишь, — интригующе улыбнулся Шер, потирая руки.

Фамилия у душегуба и бывшего наркоши была подходящая — Заздравнов. Как позже выяснилось, Леша шел говорящей головой по делу Кингисеппской группировки. На показаниях его и Сергея Финагина по кличке Фин крепили в том числе и Сухаря, и Алтына. Самому Космонавту предъявляли соучастие в убийстве в девяносто втором молодого дагестанца за то, что тот слишком усердно искал своего без вести пропавшего брата — коммерсанта, который трудился в подконтрольной Кингисеппской братве авиатранспортной компании «Витязь». Тогда стрелял Финагин, Леша подстраховывал. Через четыре года Заздравнов грохнул в подъезде директора фирмы «Авалон-Трейд» Нидара Ахмедова. За первую мокруху Космонавт и Фин получили по «Форд-Проба», за вторую — двадцать тысяч долларов на двоих. Теперь Леху как особо ценного свидетеля прятали на «девятке».

Во время врачебного обхода Заздравнов жадно приник к кормушке.

— Доктор, дайте чего-нибудь успокоительного… Я спать не могу… А можно снотворного, пожалуйста… Хотя бы пару таблеточек.

Получив горсть колес, Леша немедленно сожрал все залпом.

— Что с тобой? — спросил я.

— Нервы. С этой еще — с психикой проблемы. По весне так и вообще…

— Весеннее обострение?

— Типа того. В Лефортово совсем хреново стало. Раньше голоса только снаружи чудились, а сейчас изнутри пошли.

— С дозой не перебарщиваешь?

— То, что врачиха дала, вообще ерунда. Мне, чтоб заснуть, три таких надо.

— С учетом твоего наркоманского стажа, это неудивительно, — подвел итог Шер.

— Да, ладно, Слава. Я на зоне нормально спал, просто сейчас гоняю много.

— Дети есть? — спросил мошенник.

— Две жены, пятеро детей, — вздохнул Космонавт. — А у тебя?

— Дочка, — ответил Слава. — Четыре года.

— Женат?

— Жил с девчонкой, расход ей выписал через восемь месяцев, как приняли.

— Сколько лет-то ей?

— Девятнадцать. Из Нижнего Новгорода привез. Хочешь, фотки покажу? — скромно заулыбался Шер и, не дожидаясь ответа, полез в тумбочку.

На свет были извлечены драгоценные фотографии. «Девчонкой» оказалась та симпатичная барышня на морском побережье.

— Уважаю, Слава! — похотливо заурчал Заздравнов, разглядывая девушку. — А это кто такая? — спросил Леха, дойдя до Пэрис Хилтон.

— Секретарша моя, — глазом не моргнул мошенник.

— А че она такая раздетая?

— Это в обеденный перерыв.