Замурованные. Хроники Кремлёвского централа

«…На первоначальном этапе судебного разбирательства, Гаспль В. И., так же как и в ходе предварительного следствия он пояснял, что паспорт на фамилию матери — Шер, был приобретен за 5000 рублей у станции метро Маяковская, согласно информации полученной из газеты <…>. В последующем Гаспль В. И. в этой части изменил показания и поясняя, что паспорт получал в паспортно-визовой службе, не заходя в помещение, поскольку форму № 1 вынесли ему на улицу и там он прописался <…>. Гаспль В. И. <…> виновны… а также подделке, официальных документов, представляющих права в целях их использования, и сбыте таких документов <…> Гаспль через неустановленного следствием лица изготовил поддельное удостоверение помощника министра внутренних дел…»

Внутреннее напряжение и злобу Слава снимал, подтравливая Заздравнова с изяществом маститого психолога и просчитанным риском дрессировщика хищников. Благо и повод выдался подходящий. У Леши кончились сигареты, а ларек, где можно было бы потратить казенную тысячу, не предвиделся.

— Слава, у меня куреха закончилась, — сообщил Космонавт соседу, точно зная, где можно разжиться табачком. — У тебя есть сигареты?

— Есть. Целый баул. Вон, под шконкой стоит, самый жирный. «Мальборо», «Кент», «Парламент», — потер руки мошенник.

— Дай мне… пару блоков, — растянуто произнес Космонавт, соображая, не продешевил ли он в просьбе.

— Дай уехал в Китай, с Ярославского вокзала, поезд «Москва — Пекин».

— Тебе что, жалко? — Леха шутливо пристыдил Шера, до конца не осознавая серьезность отказа.

— При чем здесь жалко — не жалко? С чего это я тебе должен что-то давать?

— На «общее» же выделяют сигареты, — улыбка на лице Заздравнова стала трансформироваться в звериный оскал.

— Сам-то понял, что сказал. Где ты и где «общее»?! Общее — на «Матросской тишине», а здесь 99/1.

— Я тогда сам возьму. — Космонавт подступил к заветному баулу.

— Объявим тебя крысой, пустим прогон соответствующий.

— Выходит. — Леха решил выкрутить ситуацию на свой лад. — Что ты мне, правильному пацану, отказываешь в нужде?

— Во-первых. — Слава был неумолим. — Правильный пацан — это не профессия. Во-вторых, в этой жизни за все надо платить и все надо зарабатывать.

— А что ты хочешь? — недоверчиво скосил взгляд на табачный склад разбойник.

— Надо подумать, — цинично скривился мошенник. — К примеру, самое легкое — на вечерней проверке сломай нос дежурному помощнику, два блока твои.

— Хорош ерунду говорить. — Леха угрюмо потупился в матрас.

— Ладно, черт с тобой… просто отними у него фуражку.

— Я же в карцер сразу поеду.

— Не сразу и с двумя блоками «Парламента». Согласен? Если да, то один блок могу прямо сейчас тебе авансом выдать. — Слава расстегнул на сумке туго стянутую молнию, обнажив разноцветные края фирменных коробок. — Но, если фуфло двинешь, то не обессудь. Сам знаешь, фуфлыжник — хуже пидараса.

— А-а-а, — простонал Заздравнов.

— Поражаюсь. — Шер застегнул молнию. — Как ты, такой слабоочковый, замочил кого-то. Фуражку у мусора отнять и то не можешь.

— А ты можешь?! — взревел Леха.

— А я не курю. Кстати, стрелочник от фуфлыжника мало чем отличается, — ворчал Шер. — Еще боксер! Слушай, а ты боксер, который дерется или который в ж… …?

Заздравнов был раздавлен в полное ничтожество. Он хотел и мог разорвать Шера, но этим Леха лишил бы себя последнего шанса получить курево. Столь паскудный мотив заставлял Космонавта лебезить перед «журналистом-международником».

— Слава, выдели хотя бы пачку. Будешь моим лучшим другом.

— Лучший друг — это тумбочка. А у тебя, как у латыша, только хрен да душа. Даже покурить нет.

Леша выдохся, сник и пошел чистить зубы. Он с трудом дождался завтра. Пепельно-бледный, с опухшими от бессонницы глазами, но с выражением детского счастья на лице, он шел на допрос в расчете выклянчить у следаков пачку, а то и две никотиновой радости.

Не став дожидаться сокамерника, мы с Шером сели обедать: остатки курицы, которая накануне зашла Славе, немного сыра и положняковая ячка на гарнир.

Леша вернулся в невменяйке: глаза горели, тушу трясло, словно в лихорадке, говорить связно он не мог, лишь давился матом. По ходу выяснилось, что целых три пачки дьютифришного «Мальборо», которые щедро сцедил следак за очередные «разоблачения» Космонавтом своих бывших товарищей, выводной отшмонал у Леши на обратном пути.