Западный канон

Для Неруды Уитмен был идеализированным отцом, заменившим Неруде его настоящего отца — железнодорожника Хосе дель Кармен Рейеса. «Пабло Неруда» — псевдоним, более смелый, чем «Уолт Уитмен», сокращение от «Уолтера Уитмена-младшего». Так же как Уитмен не мог приступить к «Листьям травы», пока не узнал, что его отец, пьющий плотник-квакер Уолтер Уитмен-старший, умирает, Неруда не мог начать «Всеобщую песнь», пока не лишился своего «бедного сурового отца… могучего в дружбе, с полным стаканом». Идеализированного отца поэту лучше недопонимать, а Неруда, похоже, понимал Уитмена слишком хорошо. Творческие искажения Уитмена у Неруды были весьма осознанными; это хорошо подметила Дорис Соммер, написавшая, что Неруда пытался «уничтожить своего учителя, воскрешая старые модели, которые даже не позволяли ему раздразнить читателя обещаниями с учителем сравняться; с им подобными Уитмен распрощался еще в предисловии к своим стихотворениям». Может быть, и так — однако в лучших своих стихотворениях Неруда осмеливается напрямую сравнивать себя с Уитменом.

Все соглашаются, что лучшая часть «Всеобщей песни» — вторая, возвышенный цикл из двенадцати стихотворений, «Вершины Мачу-Пикчу». В восьмидесяти милях от перуанского города Куско, бывшей столицы империи инков, на вершинах Мачу-Пикчу в Андах лежит заброшенный город. Возвращаясь в Чили осенью 1943 года после трех лет службы генеральным консулом Чили в Мехико, Неруда остановился в Перу и поднялся на эти вершины. Прошло два года, и появились «Вершины Мачу-Пикчу». Это, наверное, лучшее на сегодняшний день введение в творчество Неруды для тех читателей, которым требуется помощь со стихами, написанными по-испански.

Джон Фельстинер отмечает, что в голосе Неруды в этой поэме звучит пафос Уитмена: «человеческое сопереживание, приветствие материальности и чувственности, внимание к обыкновенной жизни и труду, открытость будущему человечества, готовность поэта сделаться искупителем грехов». Последнее положение кажется мне самым важным, хотя у Неруды оно из самых проблемных: эмерсонианский гнозис Уитмена сильно отличается от манихейских коммунистических убеждений Неруды. Непосредственное сопоставление финалов «Вершин Мачу-Пикчу» и «Песни о себе» показывает лучшее у обоих поэтов и оказывается не в пользу Неруды:

…обо всем расскажите мне — цепь за цепью,звено за звеном и шаг за шагом,наточите ножи, что вы сохранили,вложите их в сердце мое и в руку,как реку широкую желтых сверканий,как реку истлевших давно ягуаров,дайте оплакать часы, дни, годы,века слепые, столетья созвездий.Дайте молчанье мне, воду, надежду.Дайте борьбу мне, железо, вулканы.Прильните телами ко мне, как магниты.Проникните в губы мои и вены.Говорите моими словами и кровью[580].

Я улетаю, как воздух, я развеваю мои белые кудри вследза бегущим солнцем,Пусть течет моя плоть волнами, льется кружевными извивами.Я завещаю себя грязной земле, пусть я вырасту моейлюбимой травой,Если снова захочешь увидеть меня, ищи меня у себяпод подошвами. Едва ли узнаешь меня, едва ли догадаешься, чего я хочу,Но все же я буду для тебя добрым здоровьем,Я очищу и укреплю твою кровь. Если тебе не удастся найти меня сразу, не падай духом,Если не найдешь меня в одном месте, ищи в другом,Где-нибудь я остановился и жду тебя.