Запах лимона

Ничего утешительного не могут сообщить князю ни в парикмахерской, ни в кофейне. А радиолюбительство, кроме раздражения, с недавних пор ему ничего не дает.

Говорящие искры от Вальсона с Кетлер-Стрит беспокоят все сильнее и сильнее Брегадзе в Баку. Говорящие искры от Брегадзе тревожат все настойчивее Вальсона на Кетлер-Стрит.

На аэродром Виккерса летит вопрос за вопросом, по проволоке, по радио и почтой. Но на аэродроме тоже не знают ничего. «Виккерс 56 выбыл, Виккерс 56 прошел Константинополь. Виккерс 56 уже больше недели не дает никаких сведений о себе…»

Не там ищут сведений все обеспокоенные пропажей исчезнувшей птицы. Первый, кто мог бы успокоить и князя Брегадзе, и коменданта аэродрома, и сэра Вальсона, и жену летчика Мьютри, и невесту моториста Бутса, балаклавский рыбак Мавро-Кордато и его приятели, бурей занесенные на самую середину Черного моря, далеко от любимых путей жирной осенней белуги.

Эх, не знает он, что за его рассказ заплатили бы круглыми, звонкими, английскими деньгами…

Буря трепала баркас Мавро-Кордато трое долгих, долгих суток. Эта же буря и необычайной чайке треплет огромные крылья. Неужели шестьсот лошадиных сил не справятся с озорным ветром? Хорош озорник? В Новороссийске сорок вагонов, груженных хлебом, легко, как биллиардные шары, покатил и, как пустые спичечные коробки, под откос насыпи бросил.

Как безумный, прыгает пузырек угломера, стрелка альтиметра мечется вверх и вниз, словно одержимая пляской святого Витта. Летчик судорожно впивается в руль в тщетной попытке выпрыгнуть из воздушных бурунов. Страшно звенят натянувшиеся до мыслимых пределов тросы креплений. Сигнала бедствия нельзя подать, — радио давно уже отказалось действовать.

Волны воздуха страшнее морских соленых волн. 7 человеческих сил на баркасе, на аэроплане 600 лошадиных сил, но вряд ли Мавро-Кордато согласился бы поменяться теперь местами с мистером Мьютри…

Словно тонкая нитка, лопнул толстый стальной трос. Точно из бумаги склеенное, отрезало шквалом прочное дюралюминиевое крыло. Черноморская чайка не так стремительно кидается на рыбу, как навстречу седобородым валам, в черной бездне играющим балаклавским баркасом, ринулся Виккерс 56…

Сэр Вальсон получил нетерпеливую телеграмму от Мак-Кина. «Очевидно, аэроплан погиб. Необходима немедленная высылка новых машин».

О, да, конечно, он согласен. Но не попал ли «Виккерс» в их руки? Хотя, во всяком случае, что это могло бы переменить? Нужно только весьма и весьма поторопиться. Побольше осторожности, понадежнее люди… Впрочем, Мак-Кин дал за последнее время столько доказательств своих блестящих способностей, что Вальсон склонен полагаться на него вполне.

Новая птица вспорхнет в назначенное время с аэродрома Виккерс К°, в тот день, когда это будет приказано, с тем же грузом: интересы хозяев требуют максимальной затраты усилий. Что значат две-три затраченных жизни, когда они нужны для дела. И на этот раз в назначенный срок уже наверно получит сэр Вальсон сообщение, что экскаваторы марки «Г. Р.» благополучно выгружены в условленном месте и прибыли по назначению.

Казалось бы, какие шансы могут быть у частного торговца не прогореть на открытии большого оптового склада риса в Баку. А ведь вот открыл-таки какой-то предприимчивый Бек-Салтанов совсем приличный, и, по-видимому, далеко не бедный магазин, да еще как раз напротив тем же товаром торгующего кооператива. И торговля, судя по всему, ведется оптовая, в широких размерах: ежедневно шесть, а то и десять раз на день пятитонный грузовик вывозит куда-то из склада и привозит вновь на склад множество рогожных и джутовых мешков с рисом. Они заняли большой сарай в глубине двора здания, но, очевидно, хозяину и этого мало: он недавно возбудил ходатайство перед соответственными органами о предоставлении ему права на расширение подвалов дома до потребных ему размеров. Откомхоз пошел навстречу, к работам уже приступлено: автомобили вывозят не только рис на вокзал, но и вырытую из подвальных помещений здания землю на свалку. И в неслыханном порядке ведет свои дела широкий предприниматель: был фининспектор, был труд инспектор, — ни одного замечания сделать нельзя. Но если бы кому-нибудь зачем-либо вздумалось поинтересоваться качеством риса, отвозимого на пятитонном грузовике, отъехавшем только что от двери магазина, то сильно перепугался бы и шофер и артельщик. А если бы кто-нибудь проследил путь этого автомобиля, то вместо вокзала или склада он попал бы за город и увидел бы, что не ханский рис, конечно, на пустыре выбрасывают из мешков поджидающие грузчики…