Записки археографа

Директор ЦГАОР СССР Б. И. Каптелов напомнил, что не только архивные НИИ, но и центральные архивы «являются научно-методическими центрами по работе с документами своего профиля», что означало: эти архивы должны сохранить элементы управленческих функций в новых условиях.

В. А. Ильичёва, начальник отдела организационной и научно-методической работы Главархива СССР, заявила, что союзный орган управления архивным делом должен изучать, обобщать и распространять передовой опыт работы, в частности, разрабатывать документы по новому хозяйственному механизму, в частности, прейскуранты, связанные с оказанием платных услуг населению[769].

Однако руководители республиканских ведомств не собирались делегировать управленческие функции Главархиву СССР. Я напомнил о Постановлении российского Правительства о создании Роскомархива и о существенном расширении его прав и обязанностей.

Руководитель казахских архивов С. Б. Байжанов заявил, что «в соответствии с суверенитетом республик Главархиву СССР следует признать право республиканских архивных органов на полную самостоятельность: в решении вопросов развития архивного дела в своих республиках, в установлении непосредственных связей и контактов с архивами других республик СССР по горизонтали, с архивами иностранных государств, в заключении с ними локальных (двусторонних) договоров о сотрудничестве и обмене архивными документами, в допуске граждан иностранных государств для работы в архивах республики, в коммерческих сделках с ними при использовании архивных документов»[770].

Ему вторила заместитель начальника Главархива Таджикистана М. А. Спевак: «Учитывая суверенитет союзных республик, следовало бы передать союзным республикам решение ряда вопросов: об установлении органами управления архивным делом республик сроков хранений документов, тарифов и расценок на услуги, оказываемые архивными учреждениями».

Резкой критике была подвергнута деятельность (точнее – бездействие) Главархива СССР в работе над созданием Закона об архивах. Практически все представители республик заявили, что проект Главархива уже успел устареть, что республики работают над созданием собственных законов об архивах.

Перечитывая в наше время стенограмму апрельского совещания архивистов СССР, должен признаться, что, понимая неизбежность радикальных перемен в политическом устройстве СССР, ни я, ни мои коллеги не могли себе представить, что СССР перестанет существовать. Именно поэтому и я, и другие руководители республиканских архивных ведомств считали нужным сохранить союзный Главархив. Но понимание его роли в будущем представлялось нам иным, чем чиновникам союзного главка, – не управленческий, а представительский и научно-методический орган. Руководство Главархива СССР фактически продемонстрировало на этом совещании свою недееспособность, нежелание и неумение понять меняющуюся реальность.

Совещание выявило ещё одно обстоятельство, не попавшее в официальную стенограмму, но присутствовавшее при обсуждениях. Республики не скрывали своего желания переделить фонды центральных архивов.

Положение российского архивного ведомства осложнялось тем обстоятельством, что оно не вело международной деятельности, не было представлено в международных архивных органах (в частности, в Международном совете архивов при ЮНЕСКО). Следует учесть, что национальные органы власти – республиканские правительства и их МИДы – в полной мере использовали авторитет решений международных организаций. Особенно когда речь шла о спорных вопросах, о правах собственности на архивные фонды. Не надо было быть пророком, чтобы предвидеть: вскоре нашими оппонентами вскоре могут стать союзные республики, неуклонно двигавшиеся по пути суверенизации, и спорные вопросы о правах собственности на архивные фонды всплывут с неизбежностью.

В связи с этим в аппарате был создан международный отдел, который возглавил В. П. Тарасов, который, несмотря на свою молодость, был уже опытным архивным дипломатом, работавшим прежде в Главархиве СССР.

Важной частью деятельности международного отдела стало проведение переговоров и заключение летом-осенью 1991 г. договоров с архивными органами Белоруссии, Украины, Литвы, Латвии и Эстонии. Эти соглашения заключались по образцу межгосударственных договоров. Суть их сводилась к признанию приоритета национального государства над архивами, расположенными на его территории. Как оказалось, эти договорённости сыграли едва ли не решающую роль для сохранения союзных центральных архивов после распада СССР, наличии претензий руководителей новых государств на союзные фонды. Собственность России на архивы была к этому времени уже закреплена рядом договоров, и был создан прецедент на заключение двухсторонних международных договоров по архивам. Замечу, что претензии на фонды центральных архивов пытались высказывать и позже.

То, что изменения в государственном устройстве России неизбежны, явственно ощущалось весной-летом 1991 г. Полным ходом шла подготовка к подписанию нового Союзного договора, назначенному на 20 августа 1991 г.