Записки археографа

В свою очередь, руководство ЦК КПСС по-своему готовилось к неприятному для него варианту развития событий. В Секретариат ЦК в марте 1991 г. была направлена совместная записка Общего и Организационного отделов ЦК КПСС «О некоторых вопросах обеспечения сохранности документов Архивного фонда КПСС». В записке сообщалось: «В последнее время усиливается опасность захвата партийных архивов антикоммунистическими и антисоветскими силами и использования документов КПСС в деструктивных целях. В этой связи уже сейчас приняты меры по усилению охраны партийных архивов в ЦК компартий Латвии и Литвы, в обкомах партии областей Западной Украины. Однако возникает необходимость более масштабных действий, позволяющих обезопасить архивы КПСС».

Этими мерами должна была стать эвакуация ряда фондов в хранилища ЦК КПСС, передача ряда документов в ведомственные архивы, но прежде всего – уничтожение ряда документов, в частности, по учёту руководящих кадров, персональные дела коммунистов, документы государственных и хозяйственных организаций, присланные в ЦК. Всё это, естественно, обосновывалось задачами «улучшения условий хранения, обеспечения сохранности, учёта и использования документов». Мероприятия эти предлагалось осуществить «в максимально короткие сроки».

На основе этой записки было принято постановление Секретариата ЦК КПСС № Ст-21/6г от 20.03.91 г., первым пунктом которого было записано: «согласиться с предложениями по данному вопросу, изложенными в записке Общего отдела и Организационного отдела ЦК КПСС».

Однако выполнение этого распоряжения натолкнулось на протест самих архивистов, служивших в партийных архивах. Это был едва ли не первый случай в истории партии, когда сотрудники партийных архивов позволили себе не выполнять прямое указание своего руководства. Именно от рядовых сотрудников партархивов общественность узнала об этом секретном постановлении, сведения о нём попали на страницы прессы. Позже Роскомархив установил, что в 12 республиках, краях и областях России работа по «чистке партархивов» вообще не проводилась.[771]

В других 64 республиках, краях и областях было подготовлено к уничтожению 6 млн 569 тыс. дел, фактически же было уничтожено 2 млн 324 тыс. дел. Процесс уничтожения архивных дел был окончательно остановлен телеграммой и письмом Роскомархива в связи с Указом Президента России от 24.08.91 г. № 83 «О партийных архивах»[772].

При всей полемике с союзными властями я не мог себе представить, что и Советскому Союзу, и его министерствам и ведомствам оставалось жить несколько месяцев.

События августа 1991 г. стали бороздой, поделившей отечественную историю на «до» и «после» путча. Они, эти события, оказали сильнейшее влияние и на состояние архивного дела в России. Августовские события, распад союзной системы управления, а следом и самого Советского Союза стремительно ускорил все процессы реформирования архивного дела в России.

В начале августа 1991 я ушёл в очередной отпуск и был намерен выйти на работу 19 августа, 20 августа предстояло подписание нового Союзного договора, а 21 августа в Роскомархиве было запланировано проведение очередной коллегии. Но рано утром 19 августа по телевизору я услышал о создании ГКЧП, о срыве подписания Союзного договора. Было ясно, что в случае победы ГКЧП всем попыткам реформ в России приходит конец. Поэтому вместо Роскомархива утром 19-го я был в здании Правительства России. Там с 10 часов дня началось экстренное заседание. Правительство поддержало Президента Ельцина, квалифицировало создание Государственного комитета по чрезвычайному положению в СССР как государственный переворот. С 19 по 22 августа мне пришлось пробыть в Белом доме в числе его защитников.

Уже 22 августа стало ясно, что прежняя политическая система СССР не смогла выдержать напряжения, вызванного ею же созданного ГКЧП. 22 августа стали поступать сведения о том, что в ЦК КПСС и КГБ начинают уничтожать документы. Я связался с С. В. Кулешовым, историком, работавшим раньше в Институте истории партии МГК и МК КПСС, имевшим определённое представление о системе организации хранения партийных документов, и попросил его вместе с моим заместителем в Роскомархиве В. П. Тюнеевым подготовить проект Указа о передаче документов КПСС в государственную собственность[773].