Записки археографа

Ей должно была противостоять новое коммунистическое обществознание^[1041]. Руководство РКП (б)-ВКП (б) учредило систему подготовки научно-пропагандистских кадров в области общественных наук. Были созданы в 1918 г. Социалистическая академия общественных наук (позже переименованная в Коммунистическую академию), Коммунистический университет им. Я. М. Свердлова, в 1921 г. – Институт красной профессуры. Согласно декрету, подписанному В. И. Лениным, там должна была подготавливаться профессура «для преподавания в высших школах Республики теоретической экономии, исторического материализма, развития общественных форм, новейшей истории и советского строительства».

В Институте красной профессуры в Москве было три отделения: экономическое, философское и историческое с секциями по русской и всеобщей истории. В Петрограде был создан Научно-исследовательский институт «для ведения работы в духе революционного марксизма»[1042].

С первых шагов деятельности этих центров партийной науки сразу же разгорелись споры о том, какая история и в каком объёме должна там преподаваться. Начало 1923/24 учебного года, стало, по оценке кафедры истории Комуниверситета им. Я. М. Свердлова, для всех комвузов временем «учебно-программного кризиса». В учебных планах предлагалось слияние политической экономии с экономической географией, истории – с историческим материализмом, русской истории – с западной. По мнению одного из защитников этого подхода, В. П. Викторова, «комплексный» метод преподавания истории должен быть сведён по преимуществу к истории классовой борьбы в капиталистическом обществе, слиянию курсов истории Запада и истории России. Главной темой в преподавании должна была стать история производительных сил и производственных отношений[1043]. Другой учёный-марксист, М.Н. Лядов, утверждал, что стоит учиться по преимуществу на материалах современной истории, так как, по его мнению, отсутствовала марксистская историография ранних этапов истории[1044]. Прежняя история России утрачивала, таким образом, всякую полезность для новых поколений. Поэтому русская история более или менее последовательно исключалась новыми руководителями системы народного образования из числа «полезных» наук.

Н. И. Бухарин, бывший, наряду с Н. К. Крупской, теоретиком образовательного процесса, писал в своей статье «Элементарные задачи в области производства коммунистов», что для них достаточно знать историю РКП и исторический материализм. «Нельзя, – писал он, – ставить вопрос таким образом, что существуют какие-то вечные культурные ценности, через которые нельзя перепрыгнуть. …Конечно, многие будут говорить, что это переход с точки зрения культуры на точку зрения цивилизации… Но мне кажется, чтобы обеспечить коммунизм, мы можем переходить с точки зрения культуры на точку зрения цивилизации»[1045].

По требованию Н. К. Крупской и Н. И. Бухарина предписывалось: «В учебном плане совпартшкол центральное место отвести изучению партии, ее истории, современных задач и ее работы, и в этих целях в совпартшколах первой и второй ступени ставить два вопроса:

А) истории РКП и Коминтерна, с заключительной частью, посвященной основам ленинизма, и

Б) практики революционного строительства»[1046].

Теоретик и практик советского образования, заместитель наркома просвещения Μ. Н. Покровский, перекладывавший теоретические установки идеологов РКП (б) (с 1925 г. – ВКП (б)) на практику деятельности Наркомпроса, писал в Предисловии к трудам Всесоюзной конференции историков-марксистов: «Та теория, которая сводила весь смысл русской истории к образованию огромного… государственного тела, именуемого Российской империей, и которая нашла свое выражение в «Истории» Карамзина, эта теория устарела уже, можно сказать, в день своего появления»[1047].

Логическим следствием такого подхода к исторической науке стало прекращение преподавания курсов истории в средней и высшей школе и закрытие исторических факультетов в университетах.

Островки профессиональной историографии. Ряд крупных историков, участвовавших в политической борьбе времени революции и Гражданской войны на стороне антибольшевистских сил, оказались в эмиграции, другие, оценённые большевистской властью как политически опасные, были высланы из страны.

По подсчётам В. Т. Пашуто, в эмиграции оказалось более 90 историков-специалистов в области российской истории, византиноведения, славистики, истории культуры, Среди них учёные, получившие мировое признание, – А. А. Васильев, Г.В. Вернадский, Μ. М. Карпович, А. А. Кизеветтер, Η. П. Кондаков, И.И. Лаппо, Е. Ф. Максимович, Π. Н Милюков, М. И. Ростовцев, Е. В. Спекторский, П. Б. Струве, Н. Г. Устрялов, Е. Ф. Шмурло и др.[1048]

В России остались те историки, каждый из которых, как говорил академик Платонов, «в разумение совершившегося, признал власть»[1049].