Записки археографа

Россия, Энгельс И учебники. То, что «погода» в исторической науке начала меняться, свидетельствует публикация монографии Б. Я. Владимирова «Общественный строй монголов. Монгольский кочевой феодализм»[1125], вышедшей посмертно в Ленинграде в 1934 г. Книга была написана, судя по предисловию вдовы автора, Л. Владимировой, в 1930-1932 гг. Работа не только чрезвычайно интересна в своей концептуальной сути, не только изысканно профессиональна.

Отмечу поразительные сведения, которые сообщает Л. Владимирцова о судьбе книги. Вспоминая об обстоятельствах подготовки книги к изданию, она пишет: «В конце июля или начале августа (1931 г. – Р. П.) Борис Яковлевич передал права на издание книги Ленинградскому Восточному институту имени Енукидзе. …В связи со сменой ректоров, рукопись год лежала без движения; осенью 1932 г. возобновились переговоры о пересмотре контракта. Одновременно Сергей Федорович Ольденбург, по поручению Академии Наук, предложил печатать в изданиях Академии. …Сергей Федорович Ольденбург обещал помогать советами. …Кроме покойного Сергея Федоровича, за интерес и внимание к рукописи я благодарна профессору Пеллио и друзьям Бориса Яковлевича, академикам И. Ю. Крачковскому и В. М. Алексееву»[1126].

Лидия Владимирцова, подписавшая 17 мая 1934 г. своё предисловие к книге мужа, не могла не знать, что и Ольденбург, и Крачковский – обвиняемые по «академическому делу». Особенно когда речь шла о событиях 1931-1932 гг. Тем более этого не могли не знать редакторы и цензоры. Однако уже тогда, весной 1934 г., обвинения трёхлетней давности переставали быть препятствием для возвращения в науку.

«Школа Покровского», наследие Покровского стало выкорчёвываться с редкой последовательностью. 14 января 1934 г. и. о. председателя Учёного комитета Ю. М. Стеклов сообщает, что 8 институтов красной профессуры, 12 институтов марксизма-ленинизма и их подготовительные отделения, 2 востоковедных института и т. д. и т. и. и ряд научных учреждений, входящих в систему Ученого комитета, оказались лишены права самостоятельного присуждения учёных степеней и званий[1127]. Это право было сохранено только за Комакадемией.

В первой половине 30-х гг. следуют один за другим два потока в культурной политике страны.

Прежде всего, в начале 30-х гг. в СССР возникла сеть высших технических учебных заведений, где начинается подготовка специалистов для промышленности. За годы первой пятилетки число техникумов выросло в 3,3 раза, вузов – в 5,6 раз[1128]. Промышленность была обеспечена молодыми, образованными специалистами.

Второй поток – это подготовка специалистов гуманитариев и, прежде всего, историков. Напомним, что в начале 20-х гг. исторические факультеты в университетах и педагогических институтах были закрыты. В школах учащимся преподавалась не история, а обществоведение. Однако к середине 30-х гг. историческое образование и воспитание историей оказалось востребованными властью.

В качестве предварительного условия требовалось снять с российской истории клеймо «великодержавного шовинизма». В выступлении на XVII съезде ВКП (б) в начале 1934 г. Сталин по существу отказался от прежнего, шедшего от XVI съезда, объявления великодержавного шовинизма главной опасностью в национальном вопросе.

5 марта 1934 г. на Политбюро ЦК ВКП (б) обсуждался вопрос «о постановке в школе преподавания гражданской истории и о мерах, необходимых для улучшения этого дела». 29 марта Политбюро ВКП (б) записало протокольное решение «О составлении учебников по истории для средней школы». Должны были быть подготовлены учебники по истории древнего мира, средних веков, новой истории, новой истории зависимых и колониальных стран, истории СССР. Учебник по истории СССР должны были писать Η. Н. Ванаг (руководитель), Б. Д. Греков, А. М. Панкратова и С.А. Пионтковский.

Подготовка учебников и, в особенности, учебника по истории СССР оказалась под постоянным контролем руководства ВКП (б). На подготовку учебников отводилось три месяца. 22 марта состоялась встреча авторского коллектива с наркомом просвещения РСФСР А. С. Бубновым, который был назначен Политбюро ответственным за создание учебников[1129]. Руководитель авторского коллектива, выпускник «Свердловки»[1130] и Института красной профессуры Η. Н. Ванаг не скрывал своей растерянности. Он сетовал, что введение «забытых понятий «древняя, средняя, новая история» – это настоящий переворот в науке, это перестройка всего нашего исторического сознания»[1131]. Он же жаловался, что 3 месяца – мало для создания рукописи учебника.