Записки бандитского адвоката

Спускаюсь вниз, на второй этаж, пытаюсь позвонить в консультацию и предупредить, что, возможно, меня попытаются задержать. После телефонного разговора поднимаюсь на второй этаж. И что вижу? У моего кабинета, где я должен принимать законника, вдруг появляются два человека, один из которых держит видеокамеру. Первое, что приходит в голову, сейчас мне подбросят наркотики и заснимут на видеокамеру. Естественно, бегу сразу к дежурному и прошу объяснить, почему эти люди находятся возле моего кабинета. Дежурный начинает объяснять, что они якобы снимают учебный фильм. А к этому времени по коридору уже ведут законника, Дато Р. Я волнуюсь, говорю, что, пока эти люди не уйдут, я принимать клиента не буду. Все в замешательстве. Появляются дежурные, администрация изолятора, все мне что-то объясняют, но я стою на своем: пока люди с камерами не уйдут, законника принимать не буду. Но сам я думаю, что даже если они и уйдут, то могут появиться позже. Пытаюсь найти какого-нибудь знакомого адвоката, чтобы тот меня подстраховал. Как назло, никого из знакомых рядом не оказалось.

Законника тем временем поместили в «стакан» (стакан – небольшая узкая кабина-бокс для одного заключенного, жарг.). Обычно здесь подследственный ожидает вызова к следователю или к адвокату. Я продолжаю настаивать на своих правах. Вскоре оператор с камерой ушел. Ввели законника. Я начал объяснять ему ситуацию, он со мной согласился. Беседа не ладится. Я вышел из колеи, не перестаю думать об опасности. Мне начинает казаться, что вот сейчас в комнату ворвутся, что нас записывают, что глазок датчика противопожарной безопасности на самом деле объектив видеокамеры. Время от времени подхожу к двери, прислушиваюсь, неожиданно открываю ее, но пока там никого нет. Наконец наше свидание заканчивается. Естественно, я ничего, не передал законнику, ничего от него не взял. Вышел в коридор, чтобы сдать его, и тут к нам подошли трое. Двое из них забрали законника и провели в соседний кабинет, чтобы тут же обыскать его, а третий, с рацией в руках, направился вместе со мной к выходу.

Сдав талончик и получив документы, я двинулся по коридору. Человек с рацией не отставал от меня. В голове сверлит только одна мысль: если сейчас ничего не нашли, значит, еще могут подложить, значит, сейчас могут задержать. Нет уже никаких сомнений, что человек с рацией идет именно за мной.

Я зашел в туалет, он остался ждать меня около дверей. Выхожу, он опять пристраивается за мной. По кидаю, здание Бутырки, но он и на улице не хочет со мной расставаться. На ступеньках его поджидал коллега в камуфляжной форме, тоже с рацией. Мой сопровождающий вдруг кивнул и сказал:

– Чистый.

Второй понимающе кивнул в ответ и пропустил меня вперед. Я сел в машину и отправился домой.

Адвокатам время от времени приходится подвергаться в СИЗО подобным стрессовым ситуациям.

ЧТО ЖЕ ДАЛЬШЕ?

За многие десятилетия в тюрьмах накопилось более чем достаточно серьезных, даже жизненно важных проблем. Одна из наиболее наболевших – это перенаселение СИЗО и тюрем. Например, в той же Бутырке в камере общей площадью 30 квадратных метров вместо 30 человек находится 100 – 120 заключенных. Трудно, но можно представить, в каких условиях они живут. В летнее время в камерах царит невыносимая духота. Только в последнее время разрешили приносить заключенным вентиляторы, но это совершенно не улучшает жизненное пространство заключенных. Многие из них болеют туберкулезом, венерическими заболеваниями, были случаи СПИДа. В тюрьмах высокий процент смертности.

В Бутырской тюрьме большинство помещений находится в аварийном состоянии. Стены и потолки в широких трещинах, уже много лет не знала капитального ремонта вечно протекающая крыша, давно прогнили стропила и в любой момент могут рухнуть. Денег на ремонт у ГУИНа нет. Выделяемых государством средств хватает только на зарплату сотрудникам и питание подследственным. При нынешнем финансировании изоляторы в скором времени останутся без нормальной охраны. Контролеры из-за маленького жалованья вынуждены зачастую оказывать подследственным различные услуги за вознаграждение.

Наверное, подчинение тюрем ведомству внутренних дел все же нонсенс. Правда, в последнее время наблюдаются подвижки в решении этого вопроса. С момента вступления России в Совет Европы необходимо было выполнить главные требования: провести реформу в уголовно-правовой системе. В связи с этим президент Ельцин издал специальный указ «О реформировании уголовно-исполнительнои системы Министерства внутренних дел», согласно которому все тюрьмы, находившиеся ранее в юрисдикции МВД, переходят в ведение Минюста. Однако документ вызвал далеко не однозначную реакцию в этих ведомствах. МВД старается всячески затянуть передачу Главного управления по исполнению наказаний (ГУИН) и осуществить процедуру с наименьшим материальным ущербом.