Записки бизнесюка

Бурятия произвела потрясающее впечатление. Даже возникла мысль переехать туда жить; возможно, на пенсии так и сделаю. Чингиз-хан мог родиться только здесь. Кстати, в советское время Бурятия долго именовалась Монголо-Бурятской АССР. До сих пор есть места, где до самого горизонта не видно не то, что человека, а и следов жилья. Ни дымов, ни лая собак, ни шума машин. Только звёзды и степь. И если очень постараться, до звёзд можно дотянуться кончиком копья. Тут нет места мелким страстям и суетным желаниям. «Сесть на коня, и посмотреть, где конец мира», — не меньше. Здесь сердце Востока, но не застывшего, как в Гималаях, а мне довелось видеть и их, а жестокого и деятельного. В Тибете я не бывал, видел лишь издали, из окна фуры. Раньше я думал, что картины Рериха лгут: нет в природе гор, окрашенных в интенсивно-голубой и одновременно розовый цвет. Оказывается, бывают, но только в Гималаях. Увидев это не на картине, а вживую, я понял, почему людей вдруг может охватить желание найти себе пещеру и посвятить всю жизнь воспеванию красоты мироздания. В монгольской или бурятской

Степи желание иное. Здесь Звёзды смотрят на тебя и ухмыляются: «Удиви нас, человек! Можешь ли совершить такое, чтобы задрожали степь и небо»? Мне рассказали здесь две противоречащие друг другу легенды. По одной Чингиз-хан родился в Бурятии и набрал из бурят личный тумен (10 тысяч воинов), свою гвардию и охрану. Почти все погибли в многочисленных войнах, а последние покончили с собой во время похорон Священного Правителя. А буряты с тех пор стали мирным народом, потому что Потрясатель Вселенной забрал всех доблестных. По другой легенде буряты — это те монголы, что очень долго сопротивлялись Чингиз-хану, мешая ему захватить власть в коренной Монголии. Известно, что Темучжин принял титул Чингиз-хана почти в 60 лет. Когда он разбил предков бурят, ведомых Джамухой, то, против обыкновения, не вырезал побеждённых под корень, а отпустил женщин и детей, промолвив: «доблестных не осталось». А буряты откочевали из коренной Монголии в бурятские степи, и с тех пор стали мирным народом.

Мирным, но отнюдь не глупым! Они хитры, и на своей земле хозяйствуют мудро. Например, решили добывать цинк. Цинк не нефть, но без прибыли буряты не останутся. Помнится, в 2001 году из продажи вдруг исчез простой предмет: «ведро хозяйственное, оцинкованное». Потом вернулся, подорожав чуть ли не вдвое. Почему? Тогда в уральских месторождениях закончился цинк: 300 лет добывали; почти всё выработали. В начале нулевых РФ вынужденно закупала цинк в Индонезии. А за морем телушка — полушка, да рубль перевоз. Потому и подорожало. Когда бурятские месторождения начнут давать продукцию, закупки планируется не только прекратить, но и начать экспорт. Но сначала надо обнажить рудную жилу, для чего и понадобился промышленный взрыв. Взрывали в 200 километрах от Улан-Удэ, в тайге. Начальству хорошо; оно как волшебник: на голубом вертолёте прилетело-улетело. На всё про всё 3 часа. А мы, простые смертные журналисты, целый день на джипах тряслись. Дороги в Бурятии заканчиваются километрах в 50 от Улан-Удэ. Далее начинается щебёнка в стиле «прощай, колеса», без следов асфальта, а потом и вовсе грунтовка. Начальственный вертолёт сопровождал резервный борт, точно такой же, но пустой. Мы просились, но он нас не взял: «не положено». Так что, после взрыва приехали мы в гостеприимную столицу Бурятии глубокой ночью, основательно помятые и усталые, как монгольские собаки. Коллеги завалились спать, а меня потянуло на приключения.

Единственная ночь в Улан-Удэ; когда ещё удастся оценить красоту бурятских девушек? В смысле, свинья (а «все мужики сво…», вам же сказали) грязь всегда найдёт. Долго искать не пришлось: лишь доехать на неожиданно дешёвом такси до ближайшей сауны. Надо сказать, буряточка была хороша! Разумеется, жгучая брюнетка с прямыми, будто обрубленными, волосами. Лицо скуластое, типично монгольское, но с правильными и соразмерными чертами. А фигура такая, что, наверное, сам Чингиз-хан не отказался бы от подобного украшения своего гарема. Плюс темперамент амазонки. Ей бы коня и лук в неслабые руки. Подбадривать уставших воинов гортанными криками: «Вперёд! На Запад! К Последнему морю»! Но не сексом единым: в гробовом молчании общение клиента с проституткой не проходит. Вот и сейчас девушка по имени Эржена интересовалась, кто я таков, да зачем приехал? На красоту её глядя, я перья-то распушил. Журналист, говорю, московский. Полтайги у вас сегодня взорвали, а я с целой делегацией тем зрелищем любовался. Про взрыв гейша-банщица не слышала, а окружающая тайга ей, судя по всему, до смерти надоела. Смотрю, поскучнела дочь монгольских степей. Тут я хвост ещё шире распустил и говорю: «С губернатором вашим, Ноговицыным, утром беседовал, близко стояли, почти как с тобой». В ответ девка нахмурилась и выдала концептуальное:

— Он не губернатор, а президент! Президент Республики Бурятия!