Записки бизнесюка

Пугачёв был человек несерьёзный. Мелкий авантюрист, не знающий, чего хочет.[72] Зато его восстание было отчётливо антикрепостническим. Он мог бродить по Южному Уралу и Северному Казахстану, имея базой беглых государственных крестьян с уральских заводов и дикие орды недавно покорённых национальных меньшинств: башкир, татар, мордвы и казахов. С этим воинством он лихо брал мелкие крепости третьего класса: такой штурм описан А.С. Пушкиным в «Капитанской дочке». Но этим долго сыт не будешь: войско бунтовщиков требует еды и добычи гораздо активней регулярной армии. Два года (1773–1774 гг.) Пугачёв безнаказанно бесчинствовал в степях. Даже по скверным дорогам того времени правительство могло сто раз собраться с силами, но все войска были заняты на внешних фронтах. Но как только маркиз Пугачёв объявил поход на Москву и вступил в относительно цивилизованные земли, сопротивление резко возросло. А находящаяся на границе степи крепость второго класса Оренбург осаждалась им более года: с весны 1774-го до осени 1775-го, но так и не покорилась. Бунтовщики к дисциплине не приучены; ни штурмовать, ни организовать правильную осаду серьёзной крепости они не могут. А ведь хорунжий Пугачёв был в 1770-ом награждён при штурме Бендер, видел, стало быть, как крепости берутся. И артиллерия, захваченная в малых крепостях, у него была: осадным огнём под Оренбургом он управлял лично, пытался заниматься обучением войск. Но в итоге все равно ничего сделать не смог. Во многом потому, что крестьяне (крепостные!), предварительно выправив у самозваного «анпе-ратора Петра Федоровича» — Пугачёва — пропуск, подвозили в Оренбург припасы средь бела дня и ввиду осаждающего войска. Со словами: «наш барин в городе голодат; мы, слыш-ко, за царя, но барина жалко, добрый». Насчёт доброты барина неизвестно, но цены в осаждённом городе сразу возрастают вдвое. Казнить фуражиров? Сразу молва пойдёт: «анператор» обещает вольную, а даёт петлю. Тупик. В конце 1775-го при подходе регулярных войск толпы Пугачёва разбежались; он был схвачен своими ближайшими соратниками-«енералами» и выдан властям.

Отменить разумно организованное крепостничество может только государство; сверху. Не из абстрактных идей гуманизма, а из соображений прагматических. Хозяйство, основанное на ручном труде, неминуемо проиграет экономике, основанной на машинном производстве; индустрии. А индустриальному обществу требуется не прикреплённый к земле крепостной, а мобильный пролетарий. Станку нужны рабочие руки, и желательно, дешёвые. А для этого свободных рук должно быть много: безработица. Люди должны не по деревням корзинки плести, а по городам в поисках работы бегать. Не оправдываю рабство или крепостничество. Это отвратительные явления, а всем оправдывающим его ещё Роберт Хайнлайн в «Гражданине галактики» ответил: «Один удар плётки убедит любого». Хочу лишь сказать, что там, где рабство или крепостничество экономически выгодно, оно непременно возникнет. И даже если общество индустриальное или пост-индустриальное в целом, его отдельные подсистемы и отрасли экономики могут создавать выгодную для возрождения крепостничества и рабства среду.

Такова проституция: труд массовый и не то, чтобы ручной, а… короче, физический. Поля (точки и бордели) жёстко размежёваны. Да и сама «большая Россия» всё более погружается в де-индустриализацию; новый феодализм. Я говорю про баронов и виконтов серьёзно, без кавычек. Привыкай, приятель. Есть у меня пренеприятная мысль: возможно, личная зависимость вернётся. Не только в РФ, где она уже, по Симону Кордонскому (см. Маршрут 3), вернулась, а глобально. Свободный пролетарий больше не нужен, а офисного клерка к компьютеру — почему бы и не прикрепить? Например, с помощью виртуальной реальности. Дальше развивать эту думку я здесь не буду, но ты поразмышляй, приятель.

История человечества есть последовательность сбывшихся снов.

Бароны и виконты

Не опошляйте секс любовью!

Андрей Пилипенко «Игры демонов».