Записки дунайского разведчика

Судя по виду, мотоцикл был исправен. Наверное, совсем недавно кто-то приехал на нем сюда. Я побежал к мотоциклу. Мои надежды оправдались: он завелся мгновенно. Знакомый ровный рокот мотора приятно взволновал. Я проверил бензобак. Он был почти полон. Похлопал по шинам: надежные, неизношенные. Машина марки «цундап» оказалась в полной исправности. Для разведчиков такой трофей просто находка. Теперь надо кого-то посадить в коляску за пулемет. Я сел на упругое сиденье. Увидел поблизости Виталия Запсельского и махнул ему. Он подбежал, осмотрел пулемет и сел в коляску.

Я дал газ, и мотоцикл покатил по изрытой дороге. Виталий зарядил пулемет и показал мне большой палец.

Объезжая пленных, которых вели наши солдаты, мы достигли околицы деревни и вдруг заметили легкую пыль на дороге. Открытая легковая машина уходила в сторону фашистов. Ее тут же заслонил дом. Указав Виталию на машину, я прибавил газ и помчался вслед за машиной. Навстречу грянули выстрелы. Виталий ответил длинной пулеметной очередью.

Вот мы выскочили на открытое место у реки. На другом берегу увидели легковую машину с немецкими офицерами. До них было метров двести. Расстрелять сидевших в машине не составляло труда. К тому же автомобиль буксовал, выбираясь из глинистого грунта. Позиция у нас была очень удобная: мы находились на высоком берегу, и цель была как на ладони. Но Виталий сказал мне:

— Стреляй поверх голов.

Я хорошо понимал товарища. Мы разведчики, и наша цель — брать «языка» живым.

— Не уйдете, колбасники!

И наш мотоцикл рванулся по обрывистому берегу. Казалось, наступила развязка, и вражеские офицеры вот-вот будут у нас в руках. Но легковая машина преодолела грязь и вырвалась на дорогу. Да, видно, за ее рулем сидел опытный водитель. Такого догнать не так-то просто.

Автомобиль удалялся. Запсельский дал несколько коротких очередей, а потом не выдержал и крикнул:

— Алеша, уйдут. Гони!

Меня охватил азарт гонщика. Заметил наезженную колею — брод через речку. Свернул к нему. Разбрызгивая воду, мотоцикл пересек речку, тяжело взревев, взлетел на берег. Вот мы и снова на дороге. А вражеский автомобиль все равно впереди нас. Мы хорошо видели сидевших в машине. Два офицера на заднем сиденье не отрываясь следили за нами. Сидевший рядом с шофером не поворачивал головы.

Сзади послышался гул мотора. Удивленно оглядываюсь: нас догоняет наш броневик. Значит, в деревне заметили эту необычную гонку и послали подмогу. Корпус его содрогается, очевидно, водитель выжимает все, что только возможно. Но мы шли на такой скорости, что броневик скоро стал отставать.

А расстояние между нами и вражеской машиной сокращалось. Оно было метров восемьдесят-сто. Я взглянул на спидометр: сто километров в час.

Для полевой дороги эта скорость немаленькая. Мне приходилось участвовать в гонках, и я старался определить технические качества автомобиля и тактические ошибки водителя. Заметил, что мы выигрываем на поворотах, а на прямой наше преимущество минимальное.

Я напряженно следил за крутыми виражами вражеского автомобиля и лихорадочно соображал, как сократить разрыв.

В азарте погони не оставляла и другая мысль: не влететь бы в расположение фашистских войск. Это же беспокоило и моего друга. Виталий посмотрел на меня горящими глазами. Его взгляд говорил: «Давай я прошью их из пулемета. Иначе все равно уйдут!» Но я все еще надеялся на успех.

— Держись, Виталий! — крикнул Запсельскому и, резко свернув с дороги, погнал мотоцикл по полю. Просто чудо, что нас не выбросило на кочках. Прошла еще минута. Мы «спрямили» наш путь и вырвались на дорогу впереди вражеской машины. Теперь наш мотоцикл остановился посреди дороги, а на него на большой скорости неслась легковая машина с вражескими офицерами. Виталий припал к пулемету.

Автомобиль надвигался неукротимо. Я вскинул автомат. В голове стучало: «Даже если срезать водителя, машина по инерции пойдет вперед и раздавит нас. Пойдут ли немцы на таран?»

До автомобиля оставались считанные метры. Я уже хотел нажать на спусковой крючок, но стрелять не пришлось. Машина, сбавив ход, резко затормозила. Она еще какую-то часть пути проехала на неподвижных шинах и, слегка толкнув мотоцикл бампером, остановилась. Фашистские нервы не выдержали.

Только здесь я почувствовал, как заливает мои глаза пот. Но нужно было доводить дело до конца. Пока фашисты не опомнились и не начали стрелять, я соскочил с сиденья и, вскинув автомат, подошел к машине. Водитель с побелевшим лицом нервно облизывал сухие серые губы. Меня же интересовал его сосед. Каково же было мое удивление, когда я увидел, что рядом с водителем сидел гитлеровский генерал.

Так окончилась гонка на фронтовой дороге. Захваченный генерал оказался командиром дивизии, а два офицера — его адъютанты.