Записки Обыкновенной Говорящей Лошади

Опоздала. В жизни я часто опаздывала. Но в данном случае это непростительно. Хотя на сей раз опоздание вызвано уважительной причиной.

Эта причина – страх за сына Меламида. Ведь до эмиграции К. и М. жили в СССР. А в СССР искусство было под неусыпным контролем Власти. И если ты просто отступал от канонов так называемого соцреализма – а мальчики нахально высмеивали эти каноны, – то автоматически становился диссидентом (при Сталине – «врагом народа»).

Шаг вправо, шаг влево… То был единственный закон в беззаконном советском обществе…

Да, я боялась за жизнь моего Худого, который вместе с Полным стал, по терминологии тех лет, неофициальным художником.

В последние годы жизни я не раз слышу разговоры о «гене страха». Будто бы есть люди, у которых этот ген отсутствует. И будто бы эти люди – герои, достойные подражания.

Категорически не согласна. Может быть, герой и способен подавить ген страха в ту минуту, когда он совершает свой подвиг… Не знаю.

Но знаю, что каждый нормальный человек непременно должен иметь ген страха. Если он отсутствует у тебя, ты выродок, нелюдь, бревно.

Такой выродок, душегуб без гена страха, надевает пояс шахида, выходит из дома, ищет скопление людей, а потом взрывает себя, дабы умереть и унести с собой чужие жизни. Жизни незнакомых мужчин, женщин, стариков, детей.

Семьдесят лет назад, когда я была молодая, о генах еще и речи не было. Тогда апеллировали к инстинктам. Знали, что у каждого нормального человека есть инстинкт самосохранения, а у каждой женщины – еще и материнский инстинкт. Даже животное, презрев смертельную опасность, спасает сперва не себя, а своего детеныша.

А теперь я слышу, что появились матери, которые визжат от счастья, узнав, что их сыновья или дочери взорвали себя ради того, чтобы погубить других людей…

Нет, этих злодеек я никогда не назову человеками, они хуже дикого зверя…

…Знаю, прочтя эти абзацы, мой сын улыбнется и скажет: «Совсем зафилософствовалась моя мама. Я и не помышлял ни о каких генах-инстинктах. Просто считал, что мама преувеличивала опасность, которая мне грозила…»

И с этим я категорически не согласна. И призову себе на помощь признанного мэтра, известного художника Илью Кабакова.

Вот что пишет Кабаков о жизни неофициальных художников в своей книге: «60 – 70-е»… С подзаголовком: «Записки о неофициальной жизни в Москве»:

С неослабевающим напряжением страх висит над неофициальным искусством, как дамоклов меч, и ты ощущаешь его ежедневно как неизбежное возмездие за все, что ты сделал; вся жизнь неофициального художника проходит под каким-то следственным взором, который все видит: и вот сейчас, в последнюю секунду меч упадет, так как расстояние от твоей жизни до смерти кратчайшее…

И далее: