Записки Обыкновенной Говорящей Лошади

Станиславский неустанно повторял, что его и Немировича-Данченко Художественный театр – это общедоступный театр, то есть народный, созданный для народа и во имя народа. «Не забывайте, – говорил Станиславский, – что мы стремимся осветить темную жизнь бедного класса, дать им счастливые, эстетические минуты среди той тьмы, которая окутала их. Мы стремились создать первый общедоступный театр, и этой высокой цели мы посвящаем свою жизнь».

И никого в мире не удивляло, что в начале XX века этот русский Художественный оказался впереди планеты всей. Что с него брали пример и в Западной Европе, и в Америке. Учились новаторству и демократизму…

Но может быть, продвинутый купец Алексеев был исключением из правил?

Ничего подобного. Недавно прочла, что в 1889 году, когда выяснилось, что основанная Ник. Рубинштейном Московская консерватория вконец обветшала, на помощь пришли меценаты: тот же Морозов, сахарозаводчик Павел Харитоненко, а команда архитектора В. Загорского отказалась от платы за строительство прекрасного здания с одним из лучших в мире по акустике Большим залом и с уникальным органом, заказанным в Париже…

Но и в живописи некоторые русские купцы, как оказалось, разбирались лучше, чем буржуа в странах Западной Европы.

В то время как состоятельная публика во всем мире продолжала восхищаться стилем модерн и немецким символизмом, продолжала украшать свои жилища репродукциями с картины Бёклина «Остров мертвых», русские «олигархи» Щукин и Морозов открывали человечеству великих новаторов: французских художников конца XIX – начала XX века.

Не могу удержаться и не привести рассказ Эренбурга о его разговоре с французским художником Матиссом, который он воспроизвел в своей книге «Люди. годы. Жизнь».

Он (Матисс. – Л. Ч.) рассказывал о русских коллекционерах: «Щукин начал покупать мои вещи в тысяча девятьсот шестом году. Тогда во Франции меня мало кто знал. Гертруда Стайн, Самба, кажется, всё… Говорят, что есть художники, глаза которых никогда не ошибаются. Вот такими глазами обладал Щукин, хотя он был не художником, а купцом. Всегда он выбирал лучшее. Иногда мне было жалко расстаться с холстом. Я говорил: „Это у меня не вышло, сейчас я вам покажу другие…“ Он глядел и в конце концов говорил: „Беру тот, что не вышел“. Морозов был куда покладистее – брал все, что художники ему предлагали».

Благодаря безупречному вкусу богачей Щукина, Морозова сейчас у нас оказалась прекрасная европейская живопись рубежа XIX–XX веков – от Мане до Пикассо и от Сезанна до Матисса. Как жаль, что в 1940-х советские идеологи, поборники чистоты марксистских догм, закрыли несравненный Музей новой западной живописи. Еще печальней, пожалуй, что Сталин и его опричники от соцреализма прихлопнули МХАТ Второй уже в 1936 году. А потом лишили былого обаяния МХАТ Первый, детище русского капитализма. Как я уже писала, по воле Сталина там в конце 1940-х ставили «Зеленую улицу» – пьесу черносотенца Сурова и пьесы других, подобных Сурову лжедраматургов. О несовместимости Художественного театра Станиславского и Немировича-Данченко с человеконенавистническими творениями не я первая говорю. Первый это сказал критик и публицист В. Лакшин:

Тот театр был театром полной правды. Но еще и изящного артистизма, свободного вдохновения, безукоризненного вкуса. Со временем потерпели урон на сцене и правда, и артистизм. Постановка таких пьес, как «Зеленая улица» или «Сердце не прощает», не осталась без влияния на сам дух театра…

С той поры прошло много лет. Чуть ли не тринадцать пятилеток. А может, еще больше. И у нас уже не запрещена частная собственность. Тем не менее я не надеюсь на нынешних идеологов, даже если они не принадлежат к поборникам «Русского мира» и «Крымнаш».

Не хотят нынешние идеологи бороться ни со сталинщиной в головах людей, ни с вошедшими во вкус громилами из числа церковников, ни тем более с государственным мейнстримом в области искусства.

Вся надежда на новых Морозовых, Щукиных и Алексеевых, то есть на современных богачей.

Я знаю, некоторые олигархи уже не один год собирают свои коллекции картин, а некоторые не дают загнуться молодым талантливым театрам.

Бог всем им в помощь…