Записки путешествующего ветеринара: нескучные истории о диких пациентах

Когда я приблизился к ряду вечнозеленых деревьев, росших примерно в 20 ярдах от фермы, разномастная стайка приблизительно из двадцати куриц разных пород и размеров медленно двигалась через дорогу справа налево, не обращая никакого внимания на меня. Они усердно выискивали червяков и гусениц, выклевывая и раскапывая лапами землю травяной полосы у забора. Я, естественно, остановился, чтобы дать им время пройти. Казалось, они будут бесконечно долго преодолевать такую короткую дистанцию, даже несмотря на все усилия моего пса Макса, лающего на них с пассажирского сиденья Isuzu Trooper, поторопить их.

Мне было плохо видно из-за руля, но я разглядел, что все птицы переместились влево, внимательно ковыряясь в пыли. Продолжая ехать вдоль деревьев, остановился возле дома.

Заглушив мотор, я вылез из машины, чтобы надеть сапоги-веллингтоны и непромокаемый плащ. Подходя к багажнику, боковым зрением я заметил за рядом купрессоципарисов какую-то кутерьму: перья, хлопающие и дергающиеся крылья по всему пятачку. К своему ужасу, мгновенно понял, что происходит и сразу же вспомнил эпизод из детства, когда ухаживал за своим собственным выводком из трех десятков цыплят. Иногда при появлении больного цыпленка или задиристого петушка, который был пригоден для еды, я гуманно отправлял их на тот свет, как учил меня с раннего возраста мой отец. Но однажды убиенная мной птица неожиданно выпрыгнула из раковины, перелетела у меня над головой, и стала заливать кровью шкафчики, стены и свежевыстиранную одежду, лежавшую в кладовке. Нейронные сети в спинном мозге птицы стимулировали активное движение мышц, которые больше не подчинялись командам, идущим из мозга. В тот момент мамы не было дома, и я отчаянно пытался ликвидировать следы погрома до ее прихода.

И сейчас, испытывая неприятное чувство, я знал, что хлопанье крыльев и судорожные движения были не танцем какого-то сексуально настроенного самца, преследующего самку из своего гарема, а, скорее всего, предсмертными судорогами их крупного, ярко раскрашенного красавца-петушка. Я прошел максимально быстро и непринужденно назад, где затихал убитый петух. Я молился, чтобы он был только оглушен, а не мертв, и отчаянно надеялся не привлечь ничьего внимания из фермерского дома.

Однако большие окна дома выходили прямо на дорогу, и я буквально почувствовал, что мистер и миссис Говард пристально наблюдают за мной из своей теплой кухни.

Когда я подошел к петушку, мои худшие опасения подтвердились. Обездвиженная птица была явно мертва. На его удлинившейся шее были четко различимы следы от шин. И не нужно было быть судмедэкспертом, чтобы определить причину его кончины. Я стоял на месте, оцепенев от шока и неверия, проигрывая в памяти последние несколько минут и проклиная себя за то, что не вышел из машины и не прогнал стаю птиц. Это помогло бы предотвратить сиюминутный сценарий. Я разглядывал петушка – молодой, породы Суссекс-Маран, ну, вернее, был молодым, – и проклинал его за то, что он выбрал именно меня и мою машину для самоубийства. Это был совершенно случайный, ненамеренный наезд. Я чувствовал себя скверно, и это было самое худшее начало как минимум пятичасового визита на ферму к клиенту, с которым никогда еще не встречался. Вспомнились слова Джеки: «Он приятный парень, если ты ему понравишься. Но может быть очень вредным, если невзлюбит тебя. Я уверена, что ты с ним прекрасно поладишь».

Теперь я в этом не был так уверен. И даже если меня тут же не выдворят с фермы, самое лучшее, на что мог надеяться, это бесконечные насмешки, которыми меня будут встречать при посещении каждой фермы весь следующий месяц. Потому что эта история, несомненно, будет рассказана в среду на вечерней игре в кегельбан, в которой участвуют многие наши клиенты. Слухи обязательно распространятся по всему графству и фермерскому сообществу со скоростью лесного пожара… Я украдкой оглянулся вокруг. Никто не вышел из фермерского дома, чтобы поприветствовать меня или узнать, что происходит. Может быть, их не было на кухне, может быть, их даже не было дома, и все произошедшее осталось незамеченным, и они даже не знают, что я приехал?

С другой стороны, они могли даже сейчас наблюдать из одного из окон за моей рекцией.