Записки путешествующего ветеринара: нескучные истории о диких пациентах

Носорог

Я бы хотел, чтобы люди осознали, что животные полностью зависят от нас, беспомощные как дети, и эта ответственность лежит на всех нас.

Джеймс Херриот

Содрогнувшись, я стал вглядываться в предмет, лежавший в моей руке: грубый, жесткий материал с неприятным запахом. Меня захлестывали противоречивые эмоции: беспомощность, отвращение, недоумение, растерянность и гнев, которые способна вызвать лишь глубокая несправедливость

Я все крутил и крутил этот предмет в руке, изучая каждую его грань. Меня не покидало ощущение изуверства, страдания, жестокости и смерти – все было заключено в нем. Но в то же время он оставлял проблеск надежды, признак того, что несмотря на развращенность человеческой натуры, против нее всегда будет вестись борьба.

В длину предмет был, наверно, сантиметров 15 и столько же в основании, темно-серый, почти черный, с неровной поверхностью, с одной стороны конусообразной формы. Пожалуй, он напоминал большой кусок лавового камня, но с уникальным и отчетливым запахом. Запах был, несомненно, животного происхождения – едкого, лежалого землистого навоза, недавно отфильтрованного, с невыносимым зловонием паленого волоса.

Несколькими секундами ранее Джефф небрежно кинул мне этот предмет с тем безразличием, словно это и вправду был какой-то ничего не стоящий камень. Но это был вовсе не какой-то ничего не стоящий предмет и совсем не камень. На самом деле это был один из самых ценных товаров на черном рынке, дороже, чем героин или кокаин, и запрещенная и незаконная грубая торговля этим товаром привела данный вид на грань вымирания.

Я держал в руке примерно килограмм рога носорога, который согласно текущим оценкам стоил около 65 000 фунтов стерлингов. Всего несколькими минутами ранее он принадлежал крупной самке белого носорога, лежавшей от меня в нескольких метрах.

Она лежала на животе, подогнув под себя передние и задние ноги, голова слегка покачивалась в нескольких сантиметрах от земли. Животное храпело, находясь в анестезийном беспамятстве. Ее глаза закрывала повязка, старая пара рейтузов, набитых тканью, служила удобными затычками для ушей. Вокруг нее суетились с десяток человек: кто-то проверял сердечный ритм и дыхание, другие вставляли ей в правое ухо внутривенный катетер, который был соединен с 5-литровым пакетом физраствора. Его держали над головой животного. Дротик, с помощью которого носорогу ввели смесь эторфина и азаперона в качестве анестезии, уже удалили. В образовавшуюся рану вкололи пенициллин, чтобы предотвратить инфекцию. Несколько фермерских рабочих лили на нее из больших чанов воду, чтобы защитить от нагревания на изнуряющем африканском солнце. Осуществление каждой процедуры требовало больших физических усилий. Еще одна группа держала натянутую толстую веревку, которая была обмотана вокруг задней ноги носорога – насколько хватало африканского здоровья! Мы сидели под одиноким кустом, вокруг ни деревьев, на которые можно было бы взобраться, ни объектов, за которыми можно было спрятаться. Если носорог неожиданно проснется, веревка даст нам несколько жизненно важных мгновений, чтобы успеть убежать. Учитывая вес носорога почти в 2 тонны и его способность развивать скорость до 40 миль в час, шутить с ним не стоило.

Мы все знали, что эта на первый взгляд очень организованная, контролируемая рутинная процедура могла в одно мгновение превратиться в смертельно опасную. Я научился никогда не расслабляться рядом с животными, а уж тем более рядом с диким животным такой громадной силы и скорости.

Джефф, управляющий фермой, только что закончил спиливать второй рог сабельной пилой фирмы Black & Decker. Он бросил рог одному из своих коллег, распрямился, застонал и потянулся, потирая поясницу. Ему было за шестьдесят. Одет в неприлично короткие голубые легкие хлопковые шорты и плотную с коротким рукавом рубашку цвета хаки, на ногах ботинки в стиле милитари. Настоящий фермер-африкандер, грубый и жесткий, но с огромным сердцем и нежной душой. Посвятив всю свою жизнь работе с дикими животными, он внутренне закалился. И все же жуткая реальность пребывания на переднем фронте борьбы с охотниками на носорогов не прошла даром. Каждое утро он выходил, чтобы проверить территорию своего охотничьего заказника площадью в 200 гектаров, боясь найти то, что он ожидал. Прежде мне лишь однажды пришлось видеть подобные снимки, и это было достаточно шокирующим зрелищем. Мне трудно было представить себе ощущение, когда ты находишь изувеченное животное, которое ты знал еще малышом, видел, как оно растет, как у него самого появляется детеныш, как оно выкармливает и воспитывает его. А если ты, ко всему прочему, еще знаешь, как сильно он страдал, прежде чем умер, это доставляет тебе просто физическую боль. Джефф сказал, что так случалось часто.