Записки резидента. По заданию Сталина – в Поднебесную

16 октября 1942 г. я посетил Чан Кайши. На его вопрос о том, какие у меня имеются претензии к китайским властям, заявил, что наиболее неблагополучно обстоят дела в отношении торговли между нашими странами. Через две недели кончался платежный год, а поставки сельскохозяйственных товаров были выполнены Китаем только на 37 %, а по минералам — на 45 %. Если учесть, что из 25 млн. долл., которые Китай должен выплатить Советскому Союзу, было заключено договоров лишь на 18 млн., то оказывается, что поставки сельскохозяйственных товаров составляли не более 14–15 %. Между тем, Советский Союз шел навстречу Китаю по многим вопросам. Повышены были тарифы на различные товары. Так, например, пикуль шерсти оценивался в 1939 г. в 18 ам. долл., а теперь в 42 ам. долл. Сославшись на ряд бесед, которые я имел с Кун Сянси, Вэнь Вэньхао и другими, я указал, что мне необходимо твердое обещание со стороны китайского правительства по ликвидации задолженности, которое я мог бы доложить Советскому правительству. Чан Кайши заверил меня, что положение с торговлей можно легко улучшить. По его мнению, все упиралось якобы в недостаток горючего и подвижного состава. Если бы СССР смог поставить Китаю горючее, то последний добился бы выполнения и перевыполнения поставок сельскохозяйственной продукции и минералов. На это я заметил, что за последние 15 месяцев Советский Союз продал Китаю около 6 тыс. т бензина и на 20 тыс. ам. долл. запчастей к автомобилям, но, к сожалению, китайская сторона не спешила вывезти эти грузы из Синьцзяна.

Затем Чан Кайши попросил меня передать Советскому правительству, что Китай стремится к укреплению и улучшению своих отношений с СССР. Это стремление выражается в том, что китайское правительство хотело бы договориться о совместной разработке нефтепромыслов в Тушанцзы и об эксплуатации авиазавода в Синьцзяне. По этим двум вопросам Китай хотел бы заключить договор. Я выразил полное согласие с этим предложением. В заключение Чан Кайши просил меня передать его личный привет И.В.Сталину и письмо, а также передать привет и благодарность за письмо о Синьцзяне В.М.Молотову. Разумеется, я обещал выполнить его просьбу.

В конце ноября 1942 г. мне разрешили вылететь на Родину. 5 декабря 1942 г., через несколько дней после прибытия из Чунцина в Москву, я был вызван в Центральный Комитет, где меня принял И.В.Сталин.

Для советского народа это были дни ожесточенных боев после завершения окружения по окончательному разгрому фашистских войск в районе Сталинграда, а также наступления войск Калининского фронта в районе Великих Лук и западнее г. Ржева. Известно, что с июня 1942 г. по февраль 1943 г. шла одна из самых кровопролитных битв в истории, решавшая судьбу войны. 31 января 1943 г. командующий 6‑й армией фельдмаршал Фридрих Паулюс капитулировал с остатками разбитых войск.

Поинтересовавшись, как я добрался до Москвы из далекого Чунцина, И.В.Сталин неожиданно спросил меня:

— Ну, а как у вас обстоят дела с английским языком?

Я ответил, что только что сдал экзамен по программе-минимум. Он поинтересовался, что это за программа-минимум. Я объяснил. Выслушав, И.В.Сталин посоветовал мне дальше совершенствовать мои знания. В этот момент я вспомнил, что 9 июля 1939 г. в конце беседы И.В.Сталин говорил мне то же самое. Тогда по выходе из кабинета я еще подумал: почему он рекомендовал мне изучать английский, а не китайский язык?

Затем я подробно рассказал об экономическом и внутриполитическом положении и о состоянии дел на фронтах в Китае. И.В.Сталин подробно расспрашивал о состоянии китайской армии и ее вооружении. Он был несколько удивлен слабой вооруженностью китайской армии. Затем он спросил о маршале Фэн Юйсяне и о некоторых других деятелях Китая. Беседа продолжалась более двух часов. На беседе присутствовали еще четыре члена Государственного Комитета Обороны. Во время беседы И.В.Сталин несколько раз выходил в соседний кабинет, где он, видимо, разговаривал с командующими фронтами. Настроение у него было очень хорошее.

В конце беседы И.В.Сталин спросил присутствовавшего В.М.Молотова:

— А что же мы будем отвечать Чан Кайши на его письмо, которое привез Панюшкин?

В.М.Молотов, достав из своей папки документ, сказал:

— Вот здесь имеется небольшой проект ответа, подготовленный Панюшкиным, который, по-моему, является подходящим.

И.В.Сталин попросил зачитать его. Выслушав, он сказал:

— Что ж, проект ответа действительно подходящий.

Затем, взяв текст письма, он лично внес поправки и добавил несколько теплых слов в адрес Чан Кайши и его ближайших помощников, пожелав успехов в их борьбе против японских милитаристов, за национальный суверенитет и независимость Китая. Письмо быстро отпечатали в канцелярии и тут же Сталин его подписал.

В течение нескольких последующих дней у меня были встречи с другими руководящими работниками. Примерно через неделю я вылетел в Куйбышев, где находился аппарат Министерства иностранных дел. Там я также подробно доложил А.Я.Вышинскому и другим работникам министерства обстановку в Китае.