Записки военного переводчика

Что ж, это был очень хороший тост. С большим удовлетворением перевел я вполголоса его подполковнику Серковой.

С того новогоднего праздника прошло много лет, но, когда я разворачиваю свежий номер немецкого журнала, прибывшего в мою уральскую квартиру из Берлина, и читаю об успехах немецкого здравоохранения, всегда вспоминаю об очень правильном тосте доктора Крамера, о той нужной и большой работе, которую вели в Германии в первые годы после войны советские медики в военной форме.

Однажды я получил весточку о том, что доктор Крамер, несмотря на преклонный возраст, не ушел на пенсию, продолжает работать в городе Галле. Я был искренне рад этой весточке.

В Минске живет заслуженный врач БССР Е. Е. Серкова. С радостным волнением показывала она мне фотографию новой немецкой больницы. Этот снимок прислали ей немецкие друзья, которые хорошо помнят о плодотворной работе Евгении Евстафьевны в Германии.

Кипение жизни

Бурным кипением жизни был наполнен каждый день военной комендатуры района Кведлинбурга, одной из многих работавших в Восточной Германии в 1945–1949 годах.

В течение двух лет служил я переводчиком в комендатуре Кведлинбурга. Было это в 1947-м, 1948-м и в начале 1949 года. Наша комендатура — один из таких вот «домов на площади», о которых правильно и ярко рассказал своем романе замечательный советский писатель Эммануил Казакевич. И хотя наш дом стоял не на площади, а на одной из улиц Кведлинбурга, был он тем притягательным центром, куда шли со своими делами и заботами в те дни самые разные люди — немецкие партийные и административные работники, руководители промышленных предприятий, жители городов и сел. И все они находили у работников комендатуры добрый совет и бескорыстную помощь.

Нет, не замыкались советские офицеры, посланцы своей страны, в стенах комендатуры. Они часто бывали на предприятиях, в селах. Везде и всюду помогали работники комендатуры немецким товарищам в становлении и укреплении органов самоуправления, в развитии промышленности и сельского хозяйства района, в проведении решительных мер по демократизации всей жизни, по денацификации — борьбе со всем, что было связано с проклятым прошлым, с гитлеризмом, что мешало утверждению нового.

Так было, разумеется, не только в нашем районе, а везде, в каждом районе на востоке Германии. Работники Советской Военной Администрации помогли товарищам в создании первого в истории немецкого государства рабочих и крестьян — Германской Демократической Республики.

Огни Нахтерштедта

Прежде всего несколько слов о Кведлинбурге и районе в целом.

Кведлинбург — это небольшой городок в предгорьях красивейших гор — Гарца. Город старый. Много в нем узких улочек. Впрочем, улиц не так уж много. За 20–30 минут не спеша можно пройти их из конца в конец. Промышленности в те годы, кроме пищевой, не было.

Кведлинбург — город, где родился в давно минувшее время известный немецкий поэт Фридрих Готлиб Клопшток, был по сути дела лишь административным центром районов районе же промышленные предприятия имелись. Металлургический комбинат в Тале, машиностроительный завод в Ашерслебене, разработка бурого угля в Нахтерштедте.

Нахтерштедт… Не раз приходилось мне с комендантом и другими офицерами бывать в этом небольшом шахтерском городке, в карьерах, где день и ночь шла разработка, добыча бурого угля.

Уголь в те годы был по-особенному нужен на востоке Германии. С началом холодной войны из Рура перестал поступать каменный уголь. Небезызвестные круги на Рейне да и за океаном рассчитывали: своего угля на востоке Германии мало, СССР восстанавливает разрушенное хозяйство и не сможет дать необходимый для промышленности восточных районов Германии уголь.

Просчитались реакционные политики Запада. Эшелон за эшелоном пошли составы с советским и польским углем. Промышленные предприятия на востоке Германии продолжали без перебоев свою работу.

В эти трудные дни и месяцы с особенным подъемом работали и шахтеры копей бурого угля, в том числе и в Нахтерштедте. Добыча угля росла. Немецкие рабочие хорошо понимали свою ответственность перед промышленностью, перед народом. Ведь немцы отапливают дома в основном брикетами из бурого угля. Кипела работа в Нахтерштедте.

Величественная картина развертывается перед глазами, когда стоишь у гигантской чаши угольных разработок. Внизу бегут электровозы, тянут составы, груженные углем. Мощные машины вгрызаются в стены забоев. По лентам транспортеров движется уголь. Слышен непрерывный гул моторов — симфония труда.

Несколько минут, выйдя из машины, стояли мы у самой кромки карьера, потом комендант подполковник Василий Егорович Терехин сказал:

— Пойдемте к рабочим. А то сегодня все с начальством разговаривали. Теперь с рабочим классом поговорим.

Перевел слова коменданта представителю администрации, который стоял рядом с подполковником, и мы двинулись к одному из корпусов. Комендант рассчитал точно. Как раз подходила на работу вечерняя смена.

Коменданта узнали сразу. Смотрели, правда, с любопытством. «Зачем, мол, приехал?»