Запрет на безумие

И Ролан ждал – не оставалось ничего иного. Разглядывал тело с потускневшими синяками, задавался вопросами, кого за них наказать, смотрел в лицо, теперь с закрытыми глазами…

Брина вынырнула, с лица «смывая» воду, и немедля взглянула на Ролана.

– Я не исчезну, – заметил он.

Ролан почувствовал ее раздражение. Она отвернулась, уставилась в стену и, казалось, приготовилась пытать его игнором. Но тут вдруг встала и вышла из ванны. Прошла к полотенцу, что висело с ним рядом…

Ребра торчали, кожа на скулах натянута…Хотя настойки, которые готовил, ей, определенно, подошли и помогли, иначе так и продолжала бы терять килограммы. Поскольку он ничем ее не кормил. Да и как ее накормить в том истерично-болезненном состоянии, в котором она пребывала?

Наскоро завернувшись в полотенце и стараясь никак не соприкасаться с Роланом, Брина выскользнула в спальню. Прошла к кровати, оставляя на полу отпечатки мокроты, по которым ступал за нею Ролан, а после ящеркой скользнула в убежище: одеяло скрыло ее вплоть до кончиков волос.

На Ролана она так и не взглянула.

На этом их общение прекратилось.

Глава 28

Первым увидела Ролана.

Сидя на длинном, чуть скругленном с краев диване, он…чем-то занимался. Брина не видела, что он делал, диван стоял к ней боком, а Ролан сидел спиной, но голова его была опущена.

Босой ступая по паркету, Брина неспешно пошла вперед.

Напротив дивана красовался камин – стальная, не горящая «печь» на ножках, вставленная в стенную выемку; над ним висел телевизор.

Брина оглядела комнату целиком: большую, в форме прямоугольника, удлиненного к дальним, противоположным взгляду окнам.

Здесь что же, всего две комнаты? Даже не две, а полторы, учитывая, что гостиная – не совсем гостиная.

Все стены были коричневыми, такого же цвета был пол, а им в контраст – снежный потолок. В углу слева, у крайнего окна, находилась кухня, светлая и прекрасная, с бело-бежевыми буфетами и столешницами – к ней-то Брина и направлялась. У стены напротив тянулся стол, доскообразный, в тон обстановке, с одним единственным предметом поверху – ноутом.

Брина шла. Брина шла, примечая Ролана.

Позади слева осталась дверь: с замками, металлическая – очевидно, входная, за нею следом протянулся стеллаж, врезанный в стену и раздробленный на отсеки-квадратики, проходя который Брина вошла в параллель дивану. Она скосила взгляд на Ролана, но в этот миг он поднял голову и тоже взглянул на нее. Брина тут же отвела глаза. Нечего на нее смотреть. Продолжай читать свою книгу. Это же важнее. Она лежит там больная, а он читает книгу – расслабляется.

Брина жутко хотела есть. Не понимала, как протерпела сутки? Прошлым днем, а затем и вечером, Ролан заходил к ней и звал покушать, но Брина не вышла – не хотела с ним видеться. Она не поняла еще, как здесь оказалась, и как ей следовало реагировать на Ролана, не разобралась в себе и во всей ситуации, а потому не хотела с ним пересекаться. Да и злилась на него. Жутко злилась.

Проскользив ладонью по гладкой стойке, напоминавшей большой квадратный стол, Брина приблизилась к высокому холодильнику: он стояла в углу у «клетчатого» окна, состоящего из множества квадратиков-стекол. Посмотрела сквозь них – не высоко и не низко; вдали тянулась дорога, ходили люди, летали листья под дыханием ветра.

Брина отошла и открыла холодильник: молоко, соки, молоко, пиво, пиво, пиво, мясо в виде рулета, яйца, соки, овощи, ветчина…

Брина взяла ветчину, в закромах отыскала сыр и пошла себя кормить. Ролан ведь ее не кормил. Он даже на завтрак ее не позвал.

Положив на стойку продукты, Брина повернулась к столам гарнитуры и висячим кубикам-шкафчикам. Порылась, где надо (и где не надо тоже порылась), отыскала хлеб, нож (и еще много чего отыскала) и стала делать себе бутерброд.

Брина снова взглянула на Ролана. Что он читает? Да так заинтересованно? Это что же, не может подождать?

Порезав продукты и положив фундаментом хлеб на тарелку, Брина сконструировала небольшую башенку.

– Тебе не стоит бросаться на грубую пищу, на плите стоит бульон.

Брина удивилась, услышав Ролана, но взглядом его не удостоила – она откусывала большой кусок, так много, как помещалось в рот.

– Я и забыл, как с тобой разговаривать.

Брина едва не подавилась. Еще бы он не забыл. Он же бросил ее, оставил одну на долгие недели.

Усердно пережевывая, Брина все же решила посмотреть ему в глаза – Ролан по-прежнему глядел в свою книгу. Ну и гляди себе.

Раздался стук – громкий, долгий, настойчивый. Что постучались в дверь, Брина сообразила быстро, и, недолго думая, пошла открывать. Пока шла – почти съела бутербродец, почесала не чешущееся бедро, а затем крутанула замок и распахнула створку настежь.

На пороге стоял Океан, уголки губ которого непреклонно поползли наверх, стоило взгляду приметить Брину.

– Брина! Какой сюрприз. – Позывов улыбнуться в ответ не возникло. С тех самых пор как она узнала, что Ролан – ferus, к его друзьям (как бы тоже ferus) Брина относилась настороженно.