Запрет на безумие

Через некоторое время он и вправду ушел за ненужной Брине одеждой: Брине нравилась ее футболка.

Ощутив внутреннюю пустоту, Брина еще раз прошлась по дому, разглядывая книги, которые интересовали Ролана, переставляя фигурки длинношеих пони (или жирафов), что стояли на полках, тянущихся к камину. Затем наложила бульон в миску, но притронуться к нему не успела. Подошла к столу – к тому, что с ноутом, – со светло-коричневой глянцевой поверхностью. Однако не под впечатлением от тихого блеска, который покрывал столешницу, когда на нее ложился свет, а из-за вещи, привлекшей внимание. Казалось, раньше ее там не было. Но теперь появилась, и, словно мерцая, призывала Брину подойди к себе.

Она подошла и увидела камешек: маленький, похожий на гальку, такой же гладкий, скругленный по краям, с красивейшим цветом: белый с голубоватым отливом.

Какой интересный, – пронеслось в сознании. – И этот символ…

Спираль, похожая на шестерку, была вырезана на поверхности камня. Она искрилась (наверно, казалось), играла на свету голубизной своей краски, зазывая Брину себя коснуться, и Брина хотела ее коснуться, провести по искусной спирали пальцем, но что-то мешало ей, противилось желанию…

Однако Брина коснулась: схватила камешек и поднесла поближе к лицу.

Подушечка пальца ощутила неровность: с осторожностью проведя по резьбе, Брина почувствовал контраст с шелком камня, когда он обжег ее. Камень обжег, словно током ударил, и Брина выронила его из рук.

Она отшатнулась, тогда же поморщилась, найдя аналогию с укусом пчелы – злой, неприветливой пчелы, вдобавок оставившей в ней мерзкое жало: в пальце пульсировало, пульсировало нечто, и это нечто причиняло дискомфорт. Но никаких ранений – Брина вгляделась – лишь небольшой и слабый слепок покраснения.

Брина прижала палец к губам и посмотрела под ноги: камень скатился на пол, предварительно упав на столешницу, однако на полу ничего не лежало – Брина не нашла камень, как ни старалась.

Что за чертовщина? Что это было?

Проклиная игрушки ferus, Брина пошла к своему бульону.

Схватила миску, подошла ко второму из трех существующих окну, у которого стоял прямоугольный обеденный стол. Но едва ли оперлась о поверхность, как сознание Брины помутилось. Миска подскочила, жидкость разлилась. Ладони мигом ощутили влагу, тогда как на глазах возникла пелена.

Брина села. Нет, ее посадили: толчком бессилия свалили на стул.

Что за слабость? Почему столь резко? Побочные действия былой голодовки?

Потихоньку зрение восстанавливалось, самочувствие Брины улучшалось, и вот уже она смотрела на стол, на беспорядок, который учинила. Разозлилась – вот они «приветы» плена. Она не простит: не простит Лисандра.

Встала: нужно протереть. Направилась за тряпочкой к раковине. А затем в голове так выстрелило, что Брина не успела ни за что зацепиться, – она и не видела, за что зацепиться, – как пошатнулась и повалилась на пол.

***

– Это ты ее не впустил?

Ролан шел на Александра, который, не успев переступить за арку и скрыться в глубинах дома, остановился и, застигнутый врасплох, обернулся к нему.

– Ты о чем?

– О ком. О Брине. Это ты не впустил ее в «Красную метку»? Подкорректировал заклинание и закрыл Брине доступ?

– Я ничего не делал. Зачем мне ее не впускать?

– Потому что она догмарка и сестра Лисандра. – Ролан остановился.

– Это не помешало тебе с ней связаться. Почему должно мешать мне?

– Это также не помешало вам запретить мне с ней встречаться. Поэтому вполне логичный вопрос. Она приходила в бар после взрыва. Но защита не позволила ей войти. Только ты мог изменить свойства чар.

– Послушай, Ролан, я ничего не делал, и понятия не имею, почему она не смогла попасть в бар. Странно то, почему все это время могла.

Ролан не понимал.

– Тогда что случилось? Что произошло?

– Не знаю, – сказал Александр. – Но у меня есть некоторые мысли на этот счет.

– Какие мысли? – Говори же, говори.

– Относительно того, почему все это время Брина могла беспрепятственно проникать в «Красную метку».

– По той же причине, почему Нелли сейчас почти неуязвима? – Ролан и сам размышлял об этом.

– Да, но тут все намного сложнее. Тре…

– Подробнее, Александр.

– Требуются подтверждения. – Пристальный взгляд обжег его. – Поэтому давай я досконально во всем разберусь, хорошо? И потом поговорим. К тому же новость, которую ты мне сообщил, очень меня озадачила.

Ролан напряженно вздохнул, в нем росло нетерпение, но он заставил себя отступить. Ролан мог подождать. Да, он мог: на данный момент проблема проникновения Брины в бар не была настолько важной, чтобы ругаться, требуя подробностей, с Александром. Сейчас в приоритете другое: следовало окончательно вылечить Брину, а перед тем купить ей одежду, будь она неладна. Кто бы сказал ему, что он когда-нибудь будет ходить по магазинам за женской одеждой… Женской. Одеждой. Он.

Ролан направился к выходу.

– Эй, – окликнул его Александр. – Подожди.

Ролан оглянулся.

– Насчет…того. Насчет дневников. – Александр приблизился. – Что ты надумал?

Ролан отвел от Александра взгляд и закусил губу. Больной: больной для него вопрос.

– Пока не знаю.