Читаем Запросы плоти. Еда и секс в жизни людей полностью

Гость, приходя в дом, всегда спрашивал хозяина о его здоровье, о здоровье отца, деда, сына, но никогда – о здоровье жены или дочерей. Услужить родителям мужа было главной обязанностью молодой женщины. Считалось, что если жена нравится сыну, но не нравится родителям, он должен расстаться с ней. И наоборот, сын не мог оставить жену, если она нравится родителям.


Богатый муж, кроме законной жены, мог завести наложниц. Их называли вторая жена, третья жена, четвертая жена. Наложницы подчинялись первой жене – хозяйке дома. Она же считалась матерью их детей. Муж мог продать наложницу или передать во временное пользование. С законной женой муж имел право разойтись без суда, если она ссорится с его родителями, бесплодна, подозревается в прелюбодеянии, страдает болезнью, вызывающей отвращение, вздорна, невоздержанна на язык. Иначе говоря, муж мог оставить жену в любой момент. Смерть мужа не освобождала женщину. Вторичное замужество считалось преступлением перед его памятью. Женщину начинали травить, ее могли убить родственники покойного мужа. В старом Китае по закону вдова не могла стать женой, а только наложницей. Самоубийства вдовы после смерти мужа не требовали, но им восхищались. Все эти обычаи полностью исчезли в современном Китае.

9.7. Интимная жизнь в Китае

Эротика тела в старом Китае

Эротическое восприятие китайцев имело мало общего с европейским. В отличие от эстетики Античности и Ренессанса, в Китае никогда не было увлечения красотой тела. В китайской живописи крайне мало изображений обнаженного тела за исключением «весенних рисунков» в пособиях по сексу и эротических романах, но там тела лишь инструменты, иллюстрирующие позы совокупления. Голые женщины и мужчины на этих рисунках беспомощны и нежизненны. Китайский писатель и ученый, Линь Юйтан, в книге «Моя страна и мой народ» (1936) писал:

«Китайцы не умеют ценить женское тело как таковое. Мы очень мало видим его в произведениях искусства. Китайцам катастрофически не удается изображение человеческого тела, и даже под кистью такого художника, как Цю Шичжоу (эпоха Мин), известного своими картинами с изображением сцен из жизни женщин, верхняя часть обнаженного женского тела оказывается весьма похожей на картофелину. Из числа китайцев, незнакомых с западным искусством, мало кто способен разглядеть красоту женской шеи или спины».[151]

Для китайцев в женской красоте больше всего значили роскошные черные волосы, изогнутые черные брови, светлая кожа, большие глаза и маленький рот, изящные руки с тонкими пальцами. На протяжении столетий ценили стройную фигуру с тонкой талией. Речь всегда идет о красоте одетых женщин. Восхищались гармонией прямых линий, и грудь стягивали, чтобы была плоской. Ягодицы и интимные части женского тела оценивали не эстетически, а функционально – насколько они свидетельствуют о сексуальных достоинствах женщины. Ниже приводится отрывок из книги Духея «Сексуальные обычаи» (1914), обобщившей старые пособия по сексу. Часть гинекологических деталей опущена, но и из приведенного можно понять, насколько мало эстетики в китайском восприятии женского тела:

Перейти на страницу:

Похожие книги

Будущее ностальгии
Будущее ностальгии

Может ли человек ностальгировать по дому, которого у него не было? В чем причина того, что веку глобализации сопутствует не менее глобальная эпидемия ностальгии? Какова судьба воспоминаний о Старом Мире в эпоху Нового Мирового порядка? Осознаем ли мы, о чем именно ностальгируем? В ходе изучения истории «ипохондрии сердца» в диапазоне от исцелимого недуга до неизлечимой формы бытия эпохи модерна Светлане Бойм удалось открыть новую прикладную область, новую типологию, идентификацию новой эстетики, а именно — ностальгические исследования: от «Парка Юрского периода» до Сада тоталитарной скульптуры в Москве, от любовных посланий на могиле Кафки до откровений имитатора Гитлера, от развалин Новой синагоги в Берлине до отреставрированной Сикстинской капеллы… Бойм утверждает, что ностальгия — это не только влечение к покинутому дому или оставленной родине, но и тоска по другим временам — периоду нашего детства или далекой исторической эпохе. Комбинируя жанры философского очерка, эстетического анализа и личных воспоминаний, автор исследует пространства коллективной ностальгии, национальных мифов и личных историй изгнанников. Она ведет нас по руинам и строительным площадкам посткоммунистических городов — Санкт-Петербурга, Москвы и Берлина, исследует воображаемые родины писателей и художников — В. Набокова, И. Бродского и И. Кабакова, рассматривает коллекции сувениров в домах простых иммигрантов и т. д.

Светлана Бойм

Культурология