Заря Айваза. Путь к осознанности

Пока мы шли, я не отводил от него глаз. Разочарование с самого начала. Он выглядел точно так же, как на фотографии, однако впечатление все же каким-то образом разнилось. На нем были мятые штаны с веревкой вместо ремня, полинявшая толстая хлопковая рубашка, поверх которой висел толстый серый жилет. Шерстяная кепка была надвинута до бровей, в пышной длинной бороде проблескивали седые волосы, лицо влажно блестело. На фотографии он был похож на какого-то русского, крепкого как памятник, монаха из далекого сибирского монастыря или на казацкого атамана времен Степана Разина. Ростом с меня, он был заметно тяжелее и казался выше, чем на самом деле. Этот Питер напоминал мне развязанных, разодетых как хиппи американцев, путешествующих по Европе летом с рюкзаками на плечах. Он шел медленно, уверенно перенося вес с ноги на ногу.

— Главное, что ты здесь. У нас будет достаточно времени для работы.

Сейчас он заговорил медленным низким голосом, и мое впечатление опять изменилось. Теперь он был похож на археолога средних лет, которого не особо волновал внешний вид и который копал, ел и спал вместе с остальными рабочими.

Питер отворил стеклянную дверь, через которую я вглядывался в скудный интерьер вестибюля два долгих часа, и мы вошли в лифт. Я наконец ощутил тепло после холодного и влажного ветра с озера Мичиган. Он открыл дверь и, впуская меня первым в свою квартиру, сказал:

— Здесь мы разуваемся. Не хочешь сразу принять душ?

— Нет, я очень устал.

— Позволь мне показать тебе все.

По американским стандартам его квартирка считалась тесноватой. Она состояла из маленькой кухоньки и двух комнат. Весь пол в квартире, за исключением кухни и ванной, покрывал темно-красный синтетический ковер. Ощущался терпкий запах ладана. Широким жестом Питер показал мне на маленькую комнату:

— Это моя ритуальная ложа.

Там не было никакой кровати, только лишь японский татами. Татами был покрыт блестящей черной шелковой или сатиновой тканью. Под окном стояло черное квадратное зеркало на металлической подставке. Оно было довольно большим и чем-то напоминало чертежный стол архитектора. Справа от двери располагался диван из мягкой коричневой кожи. Другой мебели в комнате не было, разве что картины на стенах. Среди них я увидел несколько фотографий, которые Питер высылал мне вместе с письмами. Сразу привлекала внимание самая большая из картин. Было трудно уловить, что же было на ней действительно изображено. Нарисованные на полотне круги чем-то напоминали технику хорватского художника Бахунека. На цветистом фоне было трудно разглядеть человеческую фигуру. Картина напомнила мне тест Люшера с цветными табличками. Фигура появлялась лишь на мгновение, после чего сливалась с фоном. Питер поймал мой взгляд.

— Айва-а-а-з-з-з-з, — произнес он, имитируя жужжание пчел.

— Это его потрет?

— Условно говоря, да. Таким я его видел однажды в своем сознании. Давай я тебе покажу еще одну комнату, где ты будешь спать.

Длинный коридор, связывающий комнату и двери слева, вел к ванной и кухне. Окна второй комнаты, значительно большего размера, выходили на улицу. Она была разделена надвое толстой бархатной занавеской вишневого цвета. Окно занимало всю стену: слева виднелось озеро Мичиган, а справа — чикагский центр со множеством освещенных снаружи небоскребов. Небо было такого же красноватого цвета, как отражения от далекого огня. Задняя часть комнаты, разделенная занавеской, была заставлена мебелью. В середине стоял большой темный стол, а у стены — пара маленьких шкафчиков и сундуков. В глаза бросались два длинных меча под картиной. Я думал, что для ритуалов используют лишь мечи меньших размеров, как те, что были в Стокгольме на ритуалах с Халингом. А эти были тяжелые, так что даже сильному человеку пришлось бы держать их обеими руками. Среди многих картин на стене я заметил две репродукции, которые встречал в книге Кена Гамильтона: «Монстр с Озера» и «Фея Озерного Логова». Это были какие-то две безыскусные копии. Меня впечатлили лишь картины с Айвазом. Я сразу же его узнал. Его образ опять было так же трудно разглядеть на фоне, как туманное пятно из глубин космоса. Вокруг его головы сиял солнечный свет, или, может, это была золотая аура? Я поочередно смотрел на обе картины. Образ то появлялся, то исчезал. Искра сомнения пробежала у меня в голове: вселенское божество — брахман с аурой? Художник что-то неправильно понял.

— Не воспринимай всерьез, — сказал Питер. Он сменил свою хипповую одежду на длинный хлопковый халат, свисающий до пола. Теперь он казался намного выше и крупнее. Питер снял носки, уселся на диван и, поджав под себя голые ступни, стал внимательно меня рассматривать.

— Наконец-то ты здесь. Мы можем поговорить немного.

— Я очень устал и хочу спать.

— Я понимаю. Ты был долго в пути, да еще такое неприятное недоразумение… Тебе нужно хорошо поспать. Пару дней я не буду ходить на работу, пока ты не привыкнешь к вещам.

Распластавшись в кресле, я томился желанием поскорее прилечь и закрыть глаза. Питер с улыбкой на лице внимательно смотрел на меня.