Заря Айваза. Путь к осознанности

— Большинству трудно поверить в то, что все противоположности в этой жизни, к примеру, субъект и объект, счастье и страдание, жизнь и смерть, неразрывно связаны друг с другом. Почему? Да потому что во время жизни мы тратим огромное количество энергии на то, чтобы разделить их, и эта энергия, как какая-то железная стена, удерживает их поляризованность. Для нас, искателей правды, важно понимать, что разделение существует лишь в нашем сознании. Однако при помощи того же самого сознания полярности можно вытеснить. Из-за нашей неспособности осознавать тот факт, что противоположности всего лишь разные имена одного и того же процесса, религия легко убеждает нас в том, что запущено всегда два процесса, которые работают друг против друга. По этой причине, как утверждал один известный физик, человек не в состоянии понять эту свою ошибку, в результате чего он приговорен провести свою жизнь в безумном метании в мире дуальности: субъект-объект, дух-материя, пространство-время, жизнь-смерть…

Он опустошил бокал и с удовлетворенной улыбкой на лице продолжил:

— Хорошая новость заключается в том, что в нашем сознании находятся как ограничения, так и ключи к свободе. По этой причине в оккультных традициях Востока того, кто видит сквозь иллюзию, называют освободившимся. Он свободен, свободен от иллюзий о парах противоположностей. В поисках истины он не стремится к одной позиции, противодействуя тем самым другой. Он вытесняет их обе. Он ни в той и ни в другой, он в центре своего сознания, которое превосходит их обе. — Он сделал небольшую паузу, словно оценивал действие на меня своих слов, а затем добавил: — В этом и заключается истинное значение религиозного выражения «царство небесное на земле», но проповедники забыли о нем давным-давно.

В голову не приходило никаких умных мыслей. Его речь получилась убедительной, хотя он и обесценил многие из убеждений, которые я вынашивал годами: управление неспокойным духом, преодоление слабостей, развитие обычного «Я» в существо, одаренное оккультными способностями, знаниями, расширенным сознанием… В чем смысл тратить столько лет на медитацию в гималайских пещерах и скитах послушника, отрекаясь от мира, воздерживаясь от секса и презирая материальные вещи? В письмах он приводил утверждения о том, что я стану посланником Айваза для славянского народа, что он, посредством тайных ритуалов, превратит меня в космического Ипсисимуса… Что я был партнером Блаватской в прошлом, что я обнаружу в сути своего существа безграничный космос… Обещаниям его необузданного воображения, которое воспламеняло мои чувства, не было предела.

— Я даже не знаю, чего и думать… От твоих писем у меня сложились совершенно иные ожидания.

— Разве у тебя их не было до моих писем?

Я было хотел сказать, что нет, но в памяти пробежало несколько образов из прошлого, которые говорили об обратном. Каждая новая книга, каждое новое учение или учитель давали надежды на то, что на «другом конце» чудо все же существует. Даже в едва возбужденном состоянии мои ожидания взмывали в небо, как пламя от огня. Тем не менее, я еще никогда в жизни не испытывал такого мощного всплеска надежды, чем в те моменты, когда с дрожащими руками читал его письма.

— Не до такой степени.

Он мягко поглаживал бороду правой рукой. Он не был растроган моим разочарованием; он напоминал мне хорошо отъевшегося кота, который с довольным мурлыканьем лизал себе шерстку.

— Дождись результатов инициации, а уж потом делай выводы. Возможно, ты пришел сюда как раз за тем, чтобы избавиться от своих нереальных ожиданий.

17

Я проснулся от прикосновения руки. Рядом с кроватью стоял Питер.

— Пришло время для подготовки. Сначала прими душ.

Сонный, я стоял под душем, и теплая вода никак не пробуждала меня. От холодной воды у меня побежали мурашки по телу, когда она начала стекать по спине. Я не смог долго простоять под струями, однако голова прояснилась и мысли обострились. Я вытерся большим хлопковым одеялом, приятно согревшим кожу, надел белое хлопковое нижнее белье. Питер дожидался в ритуальном наряде из золотой парчи с красным и черным декоративным украшением. На его голове возвышалась тиара, а в руке, то влево, то вправо, покачивалось кадило. Густой дым от ладана наполнил комнату.

— Пойдем, — сказал он и направился к ритуальной комнате. Я осторожно шел за ним следом, чтобы не врезаться в коридоре в один из его многочисленных ящиков. Комнату слабо освещали две свечи, стоящие на полу. Полутьма и сильный запах ладана напомнили мне кладбище. Питер поднес ко мне магическое зеркало и одним движением руки снял шелковый чехол. Квадратное зеркало было обрамлено рамой из очень гладкой акриловой смолы. Оно было таким же черным, как только что положенный асфальт. Я увидел свое отражение.

— Снимай майку, трусы можешь оставить.