Защита Сталина

Таким образом, появляется задание – готовить на «к 1 мая 41-го» ДВА варианта: если немцы погонят свои главные силы севернее Полесья – мы туда же свои основные выставим. Если на юг – мы тоже туда свои нагоним побольше. А лучше – держать севернее и южнее Полесья примерно одинаковые силы, по плотности. А в тылах держать наготове резервные армии. Готовые в случае чего двинуться туда, где они будут нужнее.

Т.е. Сталин осенью 40-го и дал команду – готовить ДВА варианта, РАВНОЦЕННЫХ по сути. И полноценных. Чтобы они к 1 мая 41-го были готовы вплоть до отработки в округах. А уж какой будем реализовывать – решим в то время, когда немцы реально начнут выводить свои войска к границе. И что разведка покажет – что там в планах немцев имеется и что с выводом немецких войск происходит.

Т.е. – на осень 40-го сам Сталин точно не мог выдумывать за немцев – где они полезут главными силами. Он просто поставил задачу – иметь под рукой сразу ДВА варианта отражения нападения. А уж какой применить – будет видно ближе к войне. И суть у этих вариантов – против главных сил немцев – мы будем держать свои главные силы.

А потом – после этих КШИ, он же и дал указание военным наверняка – готовить варианты Соображений все же по Шапошникову – против немецких главных готовить и выставлять наши главные. И последние майские КШИ, на которых, за месяц до нападения, которое к маю стало уже осязаемым, играется именно этот вариант – против главных сил немцев у нас наши главные силы – это подтверждают…

Хотя, судя по всему, наши стратеги, именно что вводили Сталина в заблуждение, уверяя его, что немцы главные свои силы погонят против Украины – чтобы в КОВО выставить наши основные силы.

* * *

Исследователь С. Чекунов в своих работах показывает – в итоге наши резервы к июню 41-го были распределены в принципе «равномерно» относительно Полесья. Чтобы в случае чего двинуться туда, где у немцев будут выявлены главные силы: «”Разброс” резервов был вдоль всей западной границы с готовностью претворить любой из вариантов событий: начиная с северо-западного, заканчивая южным. Для этого, например, армии резервов планировались в Ярославле и Воронеже».

Это те самые резервы, которые в январе на КШИ спасли ЗапОВО а точнее, тылы Жукова, прущего лихо «на Будапешт», во второй игре. Которые уже в реальности должны были бы спасти и Павлова с Ф. Кузнецовым – когда немцы по любому смяли бы эти округа, ЗапОВО и ПрибОВО. После «22 июня». При этом – южнее Полесья, по приграничным округам к июню собраны были именно главные наши силы…

Однако Павлов не удержал немцев на необходимое время, и резервы ему не помогли уже. Не удержал, потому что сил изначально у него было недостаточно для отражения (сдерживания) удара немцев и потому что у него коробковы были в подчинении…

А все потому, что, как пишет С. Чекунов, «апрельские и начало-майские директивы никак не связаны с «эволюционными планами». Был отдельный план передислокаций». Т. е., как пишут в исследовании ДСП «1941 год – уроки и выводы», новые майские планы прикрытия не соответствовали рабочим планам ГШ. Тем «Соображениям» и их вариантам, которые утверждал (одобрял) Сталин и которые на майских КШИ проверялись под его руководством.

А ведь как пишет Чекунов, все «планы войны» в СССР, что до войны, что после, были в принципе аналогичными – «Все планы скалькированы с одного сценария: приграничная оборона силами прикрытия, потом “сокрушающий удар”».

Т.е. все наши «Соображения», начиная с начала 1920-х годов и до конца СССР, были оборонительными. И уж точно «планы» по Шапошникову тем более были оборонительными – «Никакого “упреждения” до “майского” черновика не было». А «майский» план – черновик Жукова-Василевского «от 15 мая», о нанесении превентивного удара по Германии, по словам Чекунова, работавшего по этому вопросу в ЦАМО, так и остался не более чем черновиком – «Не было проработки “майского” плана».

По этому «плану» также не отрабатывали никаких документов – «Это даже не «записка с соображениями», а непонятно когда выполненный черновик. Официальных документов всего два (из общих планов). Есть еще официальные документы по Северо-Западу (Финляндия), по Румынии, по Югу, по Дальнему Востоку. Все остальное рабочие документы Генштаба, т. е. не принятые за действующие черновики документов. Это во-первых, во-вторых, по февральско-мартовскому документу имеется целая куча рабочих материалов (карты, расчеты, приложения и т. д.). По майскому документу – НИЧЕГО НЕТ, кроме карты».

* * *

На глупое удивление одного из «резунов» на слова Чекунова – «А что должно быть? Чем он принципиально отличается от «мартовского» или «августовского»? Почему нельзя в качестве приложений к майскому использовать все наработки за предыдущий год? К тому же майский вариант – это вынужденная импровизация, урезанная версия, модификация «Лайт». А само развёртывание можно осуществлять распорядительным порядком (это обычная практика в ситуации цейтнота), что и происходило в реальности».