Защита Сталина

А этот ПП разрабатывался-уточнялся по директиве НКО и ГШ № 503920/сс/ов от 14 мая еще! Который сочинялся на основе «Соображений» о стратегическом развертывании РККА весны 41-го – в «южном» варианте военных. Т. е. в «южном» варианте отражения агрессии-нападения, под который эти ПП и писались, вполне верно расписывали действия противника. Однако Жуков, показывая прущих в Прибалтике и на стыке с ЗапОВО танки и не показывая их в Бресте и на Украине, явно показывает, что есть угроза Кузнецову и Павлову, но против КОВО как раз особых действий вроде и нет. Хотя против КОВО стояла отдельная группа армий вермахта, фамилию командующего которой Жуков знал с февраля. Т. е. главные силы немцев явно атакуют севернее полесья, а не по Украине. Но это не вызывает «удивления» у Жукова – ведь именно это и ожидалось от немцев с осени 40-го еще.

Жуков явно врет в сводке – не показывая танки Гудериана против Бреста! Но под данную сводку Жуков вроде как использовал доклады павловых-кирпоносов с мест, так что уличить его в подтасовке сложно сегодня…

Директива на наши ответные действия, Директива «№ 3», появилась ближе к вечеру, и писалась она на основе сводок из округов.

Жуков с Тимошенко были у Сталина сначала утром, до 10.00: «22 июня 1941 года. 3. Тимошенко НКО 5.45–8.30. 4. Мехлис Нач. ГлавПУР КА 5.45-8.30. 5. Жуков НГШ КА 5.45-8.30. 6. Маленков Секр. ЦК ВКП(б) 7.30-9.20». Где в 7.15 была подписана «Директива № 2». Затем они уходят по рабочим местам для выяснения обстановки на границе и со сводкой № 01 от 10 часов утра, а также наверняка и с другими данными или новыми сводками, к 14 часам дня возвращаются к Сталину: «23. Шапошников зам. НКО по УР 13.15–16.00. 24. Тимошенко 14.00–16.00. 25. Жуков 14.00–16.00. 26. Ватутин 14.00–16.00. <…> Последние вышли 16.45».

Т.е. время сочинения «Директивы № 3» – это не позже 16.00 22 июня. Если она сочинялась и писалась, конечно же, в кабинете Сталина, как предыдущие директивы.

Вот что писал о ней в 1965 году М. Д. Грецов:

«Вторая директива Наркома обороны от 22 июня за № 3, полученная в конце дня 22 июня в штабе Юго-Западного фронта, оценивала действия противника за 22 июня как “до стижение небольших успехов” с нанесением ему больших по терь и ставила на 23–24 июня перед войсками фронта зада чу: “Прочно удерживая государственную границу с Венгри ей, концентрическими ударами в общем направлении на Люблин силами 5-й и 6-й армий, не менее пяти мехкорпусов и всей авиации фронта окружить и уничтожить группировку про тивника, наступающую на фронте Владимир-Волынский, Крыстынополь, к исходу 24.6 овладеть районом Люблин. Прочно обеспечить себя с Краковского направления”.

Обе вышеприведенные директивы («№ 2» и «№ 3» – К. О.) свидетельствуют о том, что обстановка начавшейся войны расценивалась в Ставке ВГК настолько благоприятной, что, несмотря на очевидные неудачи первых часов сражения, Ставка считала единственно подходящим решением только наступление на Люблин с целью “окружения и уничтожения противника”.

Командующий войсками ЮЗФ в первый день войны, види мо, так же слабо знал истинное положение войск, как и Став ка ВГК, так как все его распоряжения во исполнение дирек тив Ставки в сущности рефлекторно повторяли требование Ставки только наступать.

Между войсками, терпящими поражение на фронте вбли зи границы, и высшими штабами, пока не знающими об этом, вскоре возникли нервозные отношения, наложившие отпеча ток в дальнейшем на характер управления войсками в целом….» («На юго-западном направлении (июнь-ноябрь 1941 г.). М., 1965 г., с. 47)