Защита Сталина

Если в сводке на 14 часов главный удар немцев по Павлову уже обозначен, а в КОВО вроде как пока «затишье» (Венгрия вообще не наступает, а Румыния не сильно атакует границу), то в данной ситуации Сталин вполне мог согласиться с директивой наркома и нГШ на эти контрудары по немцам. Опять же – в его присутствии к 16.00 писаться могла директива с одними контрударами, а при отправке ее в округа после 21.00 в нее Тимошенко мог внести уже более «глобальные» задачи для того же КОВО. После чего ее подписал Маленков, и ее отправили в округа. Но, увы, пока не будет найден черновик данной директивы и та же сводка на 14 часов (если она была) – так и будем только предполагать…

«В первый день войны мне довелось присутствовать на двух заседаниях у Сталина и вести протокольные записи этих заседаний. Что особенно запомнилось – это острота обсуждаемых вопросов на фоне отсутствия точных и конкретных данных у нашего высшего политического и военного руководства о действительном положении на фронтах войны. Несмотря на это, решения были приняты весьма важные и неотложные

».

Чадаев уверяет, что протоколировал оба совещания у Сталина 22 июня, с 5.45 до 12.05 и с 12.30 до 16.45, но в «журналах посещения» он не отмечен – видимо, «секретари» действительно не фиксировались в журналах посещения Сталина. Но вот бы еще глянуть те протоколы, что вел Чадаев… Однако, похоже, реально никто не был так уж встревожен, не бился в «истерике», сочиняя «Директиву № 3» на нанесение ответного удара всеми силами КОВО плюс армии и корпуса других округов, как это пытаются вещать «резуны» и не только. Увы – Чадаев никаких «истерик» при принятии решения на нанесение из КОВО ответного мощного контрнаступления силами практически всего округа – не показывает. Решения на эту директиву принимались вполне спокойно и на основании докладов военных о положении на 14 часов 22 июня на границе. Вопрос обсуждался хоть и остро, но точно не истерично. И, увы, «на фоне отсутствия точных и конкретных данных <…> о действительном положении на фронтах войны»…

Чадаев: «В течение 22 июня после визита к Вознесенскому я побывал также с документами у других заместителей Председателя Совнаркома. Нетрудно было убедиться, что почти все они еще не испытывали тогда больших тревог

и волнений. Помню, например, когда поздно ночью закончилось заседание у Сталина, я шел позади К. Е. Ворошилова и Г. М. Маленкова. Те громко разговаривали между собой, считая развернувшиеся боевые действия как кратковременную авантюру немцев, которая продлится несколько дней и закончится полным провалом агрессора. Примерно такого же мнения придерживался тогда и В. М. Молотов». (А. Г. Куманев. Говорят сталинские наркомы, с. 484–485)

Как видите, ситуацию все оценивали как вполне спокойную. Военные, правда, ничего толком доложить не могут по ситуации на границе – где прет и какими силами враг, но подсовывают «тирану» свою авантюрную директиву по встречному наступлению «на Люблин». Согласно «южному» варианту военных.

Сталин, похоже, не так оптимистичен, но занятый другими не менее важными вопросами, соглашается на предложение военных. Доверяя их предложению. Как говорится, доверился военным и пустил дело на самотек…

«Самотек» этот длился примерно с неделю, военные предвоенные планы отражения агрессии реализовать не смогли, пришлось переходить к стратегической обороне, а Сталин становиться и Председателем ГКО, и наркомом обороны, и Верховным Главнокомандующим. Но все это было уже после 22 июня…

* * *

Вот такое оно было – предвоенное планирование, окончившееся директивой Жукова и Тимошенко от вечера 22 июня – «№ 3». Перед которой округа получали все необходимые указания Сталина – о приведении-переводе в полную б.г. всех войск на границе, а потом и на вскрытие «красных» пакетов». Но которые уже в округах не выполняли кленовы-кирпоносы…

Какую вину здесь несет тот же Г. К. Жуков?