Завтрак для души. Мудрые истории, которые дадут вашим мечтам новые крылья

Сэкономить на любви, на дружбе, на самом ценном и важном, – значит лишить себя энергии и поддержки. Сэкономить на любимом человеке, на друге, на ребенке, на стареньком родителе – это у себя же и отнять. Схитрить можно. Дать меньше, чем взял. Или просто дать похуже, поменьше, чем себе оставил. Так можно. Но это неизбежно приведет к нулю.

Обманываешь-то в итоге себя самого. Кажется, выгодно дать поменьше. Но и тебе дадут меньше: и люди, и мир. Все меньше и меньше будешь получать радости, здоровья, сил, возможностей, любви и дружбы.

Энергию сэкономить невозможно. Ей можно только обмениваться, хотя никто точно не знает, что такое энергия.

И друзьям, любимым, детям, питомцам надо давать лучшее. Они – наша часть. Наш источник. И сравнивать, мелочно экономить, подсчитывать крохи, отрезать кусочек поменьше – путь в никуда. Путь к потере сил и радости. Лучше дать больше и лучше…

Плохое заметнее

В магазине стоял мрачный мужчина и набирал черешню из ящика.

Выбирал ягоды получше. А выбирать приходилось: в ящике действительно лежала так себе черешня. Помятая и мелкая в основном. И мало. Остатки. Хорошие ягоды уже набрали другие покупатели.

Мужчина ругался вполголоса. Ругал жадных продавцов, ругал тех, кто черешню выращивает, ругал саму черешню. И ругал свою жизнь, вечно ему достается все плохое. Вот и приходится хорошее по ягодке выбирать из мусора. Вся-то жизнь такая…

Да. Но под ящиком с остатками черешни стоял ящик, полный спелых отменных ягод. В магазине не больно-то заботились о покупателях. И схитрили: оставили сверху, на видном месте, остатки ягод. В них-то покупатель и рылся, бранясь.

Я попросила ящик отодвинуть. И набрала хороших ягод. Ничего не сказала, чтобы мужчина не рассердился. Мол, его считают глупым, советы дают! Иногда невнимательные люди очень сердятся, когда им покажешь выход, вы заметили?

Ну вот, и все стало хорошо. Покупатель просиял и набрал большой мешок ягод.

Очень-очень часто рядом есть что-то лучшее. Хорошее. Но мы не видим, увлекшись выбиранием сносных ягод из остатков и объедков. Это занятие затягивает. Приковывает внимание. И мы не успеваем это внимание обратить на то, что совсем рядом.

Иногда достаточно сдвинуть верхний ящик. Или поглядеть по сторонам. Не слишком сердясь и ругаясь, выбирая сносное из худшего…

Люди-опоры

Их сразу узнаёшь, людей-опор. Они горюют в меру. В меру успокаивают. И прочно стоят на ногах. Протягивают руку, когда нужно. Подставляют плечо. Поддерживают.

Похороны. Среди прощающихся была красивая блондинка лет пятидесяти пяти, в практичных туфлях на низком каблуке. Умерший – он как уезжающий далеко и надолго. И его пришли проводить.

Эта женщина с яркими голубыми глазами незаметно все делала, организовывала, справлялась. Негромко говорила нужные слова. Не позитивный бред несла. Не лозунги выкрикивала бодрящие. Не сыпала банальностями. А всё по делу. И к месту. Хотя и сама сильно горевала.

Все незаметно сгруппировались вокруг нее. Вокруг опоры. Хотя это была маленькая женщина с негромким голосом. От нее исходила сила. Сила опоры.

Мы стояли рядом. Потом обнялись, хотя впервые увиделись. Как два старых солдата, не по-дамски. Коротко и деловито.

Это ее сущность – быть опорой. В обычной жизни это обычные люди.

Но посмотрите на них в трудных и горестных обстоятельствах! Они берут командование на себя. Управляют всем. Справедливо распределяют ресурсы. И всех поддерживают. А потом снова идут жить своей обычной жизнью.

Человечество вымерло бы без людей-опор. Без маленьких женщин в туфлях на низком каблуке, без женщин, на которых можно опереться.

И в их голубых глазах – вековая мудрость и сила.

Только вот обычно человеку-опоре не на кого опереться. Только на себя самого. Не слишком ценят таких людей, пока не зашатается мир и жизнь…

И потому очень нужно крепко стоять на ногах. Изо всех сил. Что мы и делаем.

Веселых любят веселыми

Писательница-юмористка пришла в гости к друзьям – молодым и веселым. Они ценили юмор старой писательницы. Всегда хохотали над ее остроумными шутками и рассказами. И приглашали!

Дело было в Париже, среди эмигрантов, в двадцатые годы. Довольно старая писательница жила одна со своими кошками, кое-как сводила концы с концами. Вечерами ходила в гости к друзьям-литераторам, молодым и удачливым. И там шутила, читала смешные рассказы. Все хохотали и веселились. Не замечая разницы в возрасте. Тепло, светло, сытно, весело!

Однажды писательница вскарабкалась на высокий этаж по крутой лестнице. Вошла в квартиру друзей, упала на скамеечку и простонала, что у нее нога распухла. Очень больно.

Все замолчали в замешательстве. И смотрели на старую юмористку. Повисла пауза…

Писательница принялась шутить над собой, рассказывать, что она каталась по перилам и упала, нести всякий смешной вздор…

И все с облегчением засмеялись! Это же юмор. Всё теперь в порядке, пришла писательница-юмористка и всех веселит. Как всегда.