Зажги свое солнце. Целительные истории о счастье и любви к себе

2. «Я – твоя хозяйка, и ты никуда без меня» притягивает критикой, вечными замечаниями, недовольствами. Ломается психика ребенка, его потребности ставятся на второе место, токсичность родителя не знает границ. Родитель подавляет ребенка и делает все, чтобы ребенок ощущал свою беспомощность и бесполезность.

Мама Марины выбрала второй вариант развития событий. Ей привычнее было критиковать, не замечать, дистанцироваться, но и потерять при этом Марину из виду она не могла – ее «родительское сердце» сработало на поражение и разрушение личности собственного ребенка.

<p>Часть 2</p><p>Самооценка</p>

<p>Юность Марины</p>

Множество воздушных шаров взмыли в небо. Синие, красные, оранжевые, зеленые – сначала они закрыли собой все, а затем они начали постепенно отдаляться, становясь все меньше и меньше. Одни зацепились за провода, другие лопнули, наткнувшись на колкие ветви деревьев в школьном дворе.

Марина пыталась высмотреть свой шарик и вскоре узнала его – мордочка, нарисованная одноклассником Колькой, понуро смотрела на нее с ветви дерева.

«Конечно, кто бы сомневался». Марина грустно улыбнулась и обернулась. Там стояли родители выпускников, утирая слезы. Ведь еще будто вчера эти же ребята терялись в толпе, плакали, девочки чесали туго затянутые косы, а мальчики шмыгали носами. Первая учительница ловко и быстро поправляла фартуки, банты, галстучки и не забывала поддерживающе улыбаться. Именно ее образ Марина представляла, когда думала о маме – образ мягкой, ласковой женщины, которая улыбается тебе так, что перестаешь думать о носочке, который до жути колет ногу.

А уже сегодня – выпускной, дети выросли.

Марина не нашла в толпе родителей и быстро отвернулась, чтобы скрыть слезы. Не пришли…

Марина несколько раз их звала, напоминала, заискивающе спрашивала, придут ли они посмотреть. Родители молча кивали, занимаясь своими делами, и этот ответ полностью удовлетворял Марину.

11 класс. Многие ребята уже давно определились, куда будут поступать, обсуждали факультеты. Марина не знала, чего хочет. Родители сказали, чтобы она сама решала, не маленькая уже, должна быть своя голова на плечах. И пока все готовились и с нетерпением ждали выпускной, чтобы покрасоваться в красивых нарядах, Марина училась врать одноклассникам, что пойдет на экономический. Этот ответ устраивал многих.

Марина переминалась с ноги на ногу. Постоянно оттягивала коротковатое простое черное платье, заправляла за уши выпрямленные волосы. На фоне высоких причесок, блестящих платьев одноклассниц она сразу же потерялась. Еще и Витя Иванов, увидев Марину, пошутил: «Молодость хоронишь, что ли, Марин?» Под оглушающий гогот одноклассников и оценивающие взоры одноклассниц Марина растерянно кивнула и нелепо отшутилась.

Колко отвечать и не давать себя в обиду Марина не умела и всегда предпочитала отмолчаться или попытаться пошутить. Как правило, этого уже никто не слышал и не запоминал.

Марина подняла глаза к небу, стараясь не заплакать или хотя бы не ронять слезы на платье, когда поняла, что родители забыли про ее выпускной. Они даже не захотели посмотреть, как их девочка уходит во взрослую жизнь. В груди стало снова горько, больно и пусто – как тогда, в детстве, во время шумных скандалов родителей.

– Впереди вас всех ждет насыщенная взрослая жизнь, полная ярких красок, которыми вы сами ее раскрасите, – сказала, незаметно смахнув слезу, первая учительница.

Марина ей верила: не может женщина с таким теплым взглядом врать. Так точно случится, так и будет! Она даже отвлеклась от своей боли, представляя, что это ее мама так хвалит дочь, тепло отзывается о ней, провожая во взрослую жизнь.

* * *

На следующий день Марина побежала в институт – поступать. Столкнулась в дверях с недовольным отцом и в надежде на теплое слово радостно сообщила:

– Пап, я в университет бегу. Потом погуляю с Инной, мы в центре встретимся. Мама ушла рано, я ей забыла, кажется, об этом сказать. Передай ей, пожалуйста, если спросит. Смотри, аттестат вот тут, грамоты – сказали все взять.

Марина открыла пакет, в котором лежало все необходимое, и заискивающе заглянула в глаза равнодушно смотревшего на нее отца, надеясь хоть на каплю поддержки.

– Марин, не тараторь. Матери передам, если спросит, в чем я очень сомневаюсь. Дай пройти.

Марина вжалась в стену и пропустила отца. Посмотрела растерянно ему вслед, потом заглянула в пакет. Так захотелось закрыться в комнате и привычно проплакать до ночи. Но слова первой учительницы, пришедшей проводить своих бывших первоклашек во взрослую жизнь, стояли у нее в ушах. Она не могла подвести ее. Или себя?

Марина никогда раньше не испытывала подобного чувства и пообещала себе подумать об этом перед сном, как она обычно и делала. Пока одноклассники весело пели песни под гитару, целовались и держались за руку, Марина думала и плакала, плакала и думала обо всем, что происходит дома.