Здравствуй, брат, умри

— Они люди лишь внешне. Биологически. На самом деле это дикие существа, которые давно уже утратили остатки разума. Это не люди в нашем понимании… Так что не волнуйся, сын, на планете нет настоящих людей.

— На планете есть настоящие люди! Планета Земля! И на ней люди! Этот человек, которого я притащил, — у него татуировка. Он в башмаках! И он разговаривает! И у него ремень. И татуировка… Спроси у Хитча, если мне не веришь! Кто-то сделал ему эту татуировку! На планете есть люди!

— Если и есть, то это ничего не меняет, — мягко улыбнулся отец. — На планете есть люди. И что?

— Как что?! Как что?! Мы же должны устанавливать контакт! Мы ведь так давно к этому стремились…

Отец снова приложил палец к губам. Ко рту.

— Контакта не будет, — сказал он. — И ничего не будет.

— Но это же люди! Тот, кого я притащил, он носит ботинки…

Отец начал говорить. Он говорил тяжело, слова будто выворачивались из него, не хотели лезть, а он их будто выплевывал кусками.

Я слушал.

— Те, кого мы называем зверями, — они ведь тоже люди, ты так говоришь… Наши трюмы забиты людьми почти на треть. А в прошлый раз они были заполнены наполовину — их легко ловить, знаешь ли… И все это время в капсулах были они. Ты говоришь контакт… Зачем нам контакт? Нам не нужен контакт… Нам нужен белок. Легкий белок…

— Их надо отпустить, — возразил я. — Разморозить и отпустить…

— И что же мы будем делать? — Отец кивнул в сторону Солнца, мы чувствуем его даже через броню корабля. — Там?

— Но тут же есть океаны! — воскликнул я. — Океаны! Они полны рыбы! И планктона…

Отец помотал головой. Отрицательно.

— Почему? Почему? Мы могли бы процеживать океан, океана хватит на миллион таких баз, как наша! Там моллюски, там водоросли! Нам хватит навсегда!

Отец потер рукой голову:

— Мы не можем использовать океан. Ни один из нас не может переносить морскую воду, ты же знаешь, она разъедает кожу. Йод, он нас убивает! И продукты… Мы не можем употреблять морепродукты. Аллергия. В первые рейды мы пытались… Вплоть до остановки дыхания. Только мясо. А мяса не так уж много…

В полированном металле стола мутнело мое отражение. Круглая коричневая голова, дырки вместо ушей. Желтые глаза.

— Все будет идти, как шло, — сказал отец. — Это, в конце концов, обычный белок…

— Это не белок…

— Это белок, — с нажимом сказал отец. — Всего лишь белок. А колония должна жить. У нас нет другого выхода. Мы можем умереть с голода…

Я поглядел на отца. Упрямо. И тогда отец нанес удар.

— Успокойся, сынок, — он дотронулся до моего плеча, — успокойся. Помни о матери. Помни об Эн.

— При чем здесь это?! При чем здесь они?!

— Мы возвращаемся домой, — сказал отец.

— Когда?! Почему?!

Отец положил на стол руки, они были большие, черные и длинные.

— Три дня, — ответил отец. — Осталось три дня. Все группы уже собираются к кораблю.

— Почему?! — Я вскочил. — Еще же две недели…

— Идет циклон.

— Что?

— Циклон. С запада. Мощный. Нам нельзя здесь больше оставаться. Мы не можем рисковать.

— Но ведь циклон не страшен кораблю…

— Не будем рисковать, — сказал отец с твердостью. — Это ни к чему. Мы уходим через три дня…

— А как же…

— Вопрос закрыт.

— У того парня, ну, которого я притащил… У него татуировка на плече. Наш Знак. Знак Меркурианской базы…

— Это ничего не значит, — отец меня не слышал. — Мы — не они. Они — не мы. Это теперь навсегда. Совсем навсегда. Пойми.

— Не пойму.

— Когда ты идешь, ты много чего встречаешь, — сказал отец. — Много чего по дороге. Но почти все, что ты встречаешь по дороге, почти все остается у тебя за спиной. Этот человек… Он тоже останется. Как остались многие тысячи до него. И как будут тысячи после него…

— Я хочу его отпустить.

Это я сказал по возможности твердо. Я никогда и ничего не просил у отца. Я не люблю просить. Но здесь я просил.

— Мы должны его отпустить. Он же человек! Вполне может быть, что он тоже потомок Алекса У! Алекс У выжил и оставил здесь своих детей…

— Ты же видел. — Отец кивнул в сторону сейфа. — Алекс У — это тоже теперь не мы.

— Я хочу его отпустить.

— Этого не будет, — так же твердо ответил отец. — Как у вас дела? Как танк?

— Танк в норме…

— Вы собрали… Что вы должны были собирать?

— Дисплеи. Мы должны были собирать дисплеи…

— Собрали?

— Да. Собрали. Упаковали. Даже чуть больше…

— Отлично. Отлично… Можешь отдыхать. Лучше не выходи на планету, так, на всякий случай…

— А что Бугер? — поинтересовался я.

— Бугер? Бугер… Жаль. Отличный был парень, с чутьем… Я скажу его матери. Если я не ошибаюсь, его убил этот самый… человек?

Мне нечего было ответить. Его убил человек. Да. Но что тут было удивительного? Мы на их глазах замораживали других таких, как он…

Человек убил Бугера.

Топориком. Наверное.

— Это лишний раз доказывает… — начал отец. — Ладно, я не то хотел сказать.

— Что мы будем делать с телом?

— А что ты предлагаешь сделать с телом?

— Я не знаю, — развел руками я. — Это же белок.

— Не говори ерунды, — нахмурился отец. — Мы не потащим Бугера…

Отец вдруг уставился на меня. И глаза его расплылись почти на все лицо.

— Не смотри на меня так! — рыкнул отец. — Не смей даже так думать! Мы никогда так не делали!