Здравствуй, брат, умри

Это и на самом деле была уже, наверное, восьмая сказка про пришельцев, которых лицезрел Хитч. Он их частенько видит, чуть ли не каждый день, даже скучно.

— Пришельцы, — продолжал Хитч, — в этот раз я видел их отчетливо. Такая здоровенная, даже выше нашего Бугера, тварища. Она перешла улицу…

— Ну да. — Джи смотрел в трубку, поворачивая ее, при этом в его глазу отражались разноцветные переливы, трубка была непростая. — Ну да, пришелец перешел улицу…

Он как-то так смешно это сказал, что мы расхохотались, даже Хитч не удержался.

— И все равно они здесь, — сказал он сквозь смех. — Пока людей нет, они потихонечку тут осваиваются, захватывают, так сказать, жизненное пространство. И рано или поздно нам придется с ними столкнуться…

— Да-да, война миров и все такое, — зевнул Джи. — Знаем. Слушай, Хитч, вас что, на самом деле обучают этому? Так скучно и нагло врать?

— Что?! — Хитч повернулся к Джи.

— Вас учат нагло врать или ты сам такой талантливый? — повторил Джи.

Я ожидал чего-то подобного. Что Джи столкнется с Хитчем. Слишком уж Джи не такой был, что-то он все время думал на заднем плане.

— Я что-то не пойму, — очень негромко и очень четко сказал Хитч. — Я что-то не пойму, ты чего? У тебя что, ко мне какие-то претензии есть?

И так ненавязчиво принялся проверять фокусную камеру фризера.

— Ничего.

Ответил Джи и прицепил к фризеру дополнительный магазин с зарядами.

— А я слышал про игрушки-убийцы, — вдруг сказал Бугер.

Специально. Чтобы разрядить обстановку.

— От Ризза, — тут же добавил Джи, решил не раскручивать конфликт. — Про игрушки он от Ризза узнал. Забавная история, стоит послушать.

— Ну, расскажи, — сказал медленно Хитч и отложил в сторону оружие.

Бугер стал рассказывать. История оказалась на самом деле интересней заплесневелых басней Хитча про пришельцев. История, почему игрушки входят в список запрещенных предметов.

Раньше, когда еще игрушки можно было ввозить свободно, стали происходить странные и необъяснимые вещи. Привозил человек игрушку, совершенно безобидную, ее проверяли на наличие вредных веществ, радиации, ну, одним словом, проверяли. А потом этот человек умирал. Не погибал, не заболевал, а просто умирал. Вечером был еще живой, а утром уже нет. И никак не могли понять, отчего… Пока не заметили, что рядом с мертвыми всегда обнаруживались эти детские штуки…

— А я слышал, что у них на лицах еще улыбка была, — перебил Джи.

И улыбнулся.

И меня почему-то пробрало по спине морозцем от этой его улыбки.

— Говорили, что это проклятие, — продолжил Бугер. — Что в игрушки как бы перешли души их предыдущих хозяев и эти души мстят…

Бугер замолчал.

— Зачем ты тогда это притащил? — Я указал на ящик.

— Так это давно было… Давно, и оно уже прекратилось… Я изучал почти семьдесят лет… планетарных, конечно. Я знаю многих, кто хранит игрушки…

Бугер понял, что лишнее брякнул, Хитч поглядел на него хищно.

— Игрушки — это просто игрушки, — сказал Джи. — Пластик и дерево. И стекляшки…

— А если…

Мы все переглянулись.

— Ладно, с меня хватит. — Хитч отобрал у Джи трубку, отобрал у Бугера шар, швырнул обратно в коробку.

— Ты чего? — не понял Бугер.

— Ничего.

Хитч поднял коробку и выкинул ее в окно. Игрушки не брякнули, их там внизу словно кто-то поймал в знакомые мягкие лапы, и это тоже прогнало у меня по хребту ледяную волну.

— Все. — Хитч постучал ладонью о ладонь. — Больше никаких игрушек. — Сейчас обед, затем выдвигаемся вдоль улицы. Кто побежит за капсулами?

Мы сыграли в «камень, лезвие, пластмассу», проиграл Бугер.

Глава 15Дикие

Привязалось к одному человеку Злосчастье. Сам он виноват был, дурак потому что. Шел себе шел, вдруг видит — лежит в канаве кукла. Ему плюнуть надо было да дальше идти, а он с глупости ее подобрал. И прилипло к нему невезенье. Да такое, что продохнуть нельзя совсем. Пойдет гулять — ногу вывихнет, из колодца воду начнет доставать, а там плевок или жаба, жизни совсем нет. И никак от этой куклы ему не избавиться было. Что только он не делал, даже в костер кидал. Кинет, палкой придавит, смотрит, как кукла горит. А на следующий день опять ее находит. То у дверей, то на лавке. Камней к кукле привяжет, и в реку, тоже никакого успеха. Никак не отвязаться. Загрустил тогда уже мужик совсем, закручинился…