Зеркало времени

Госпожа Одо предполагала, и появление Миддлуотера её убедило, что в ряду важнейших дел для полковника было и это, связанное с засекреченным русским, особое поручение не только военно-воздушного руководства Джеймса. При первой же встрече она почувствовала за узко поставленной перед ней задачей нескрываемый интерес и некоторых очень высоких лиц, выражающих в заокеанской стране жёсткую политическую волю. Миддлуотер тогда намекнул, что только в операции по укрытию засекреченного пациента задействуется множество профессионально подготовленных людей. И, более чем вероятно, с японской стороны тоже.

«Горячую» новость от госпожи Одо Миддлуотер тут же доложил руководству и уже на следующее утро получил новые инструкции и приказание немедленно вылететь в Токио. Туманное поначалу для него дело неожиданно запахло тратами ещё больших денег и желанной перспективой в карьере. Готовясь на военном аэродроме к полёту и облачаясь в лётный костюм, Джеймс размышлял, как теперь более плотно, максимально результативно повести дело с Акико. В течение всего полёта, на сорока тысячах футов над Тихим океаном, эти и сопряжённые с ними проблемы не шли у него из головы. Миддлуотер устал за время перелёта, сам управлял самолётом — боевым истребителем, — и сейчас, чтобы скрыть внутреннюю озабоченность, будь он в своем кругу, не постеснялся бы зевнуть. Вот только Акико может воспринять зевок как явный перебор в его защитной облицовке, что и делу, и взаимопониманию на пользу не пойдёт.

Джеймс старался сосредоточиться на предстоящем разговоре и всё-таки не находил к нему своеобразного ключа, который ни за что нельзя выпускать из собственных рук без риска оказаться оттёртым в сторону от кормила: «Непривычно? И кому? Мне, человеку насквозь положительному, заслуженному, официально признанному и уверенному в себе, уже полковнику, который, несмотря на молодость, храбро повоевал в мире, достойно держится в любом обществе, в сравнении с этой хризантемой-Акико, непонятно почему неплохо чувствующей себя и в малопригодной для нормального обитания среде патологических идиотов».

Действительно, в отличие от Акико, Миддлуотер никогда в душе не чувствовал себя призванным стать психологом. В Великобританию, в то отдаляющееся время юности, он приехал учиться по настоянию родителей. Их воля была, как ему объясняли и мать, и особенно настойчиво отец, продиктована возродившейся, в пику скоротечной вспышке популярности юго-восточно-азиатского Сингапура, модой на чисто европейское университетское образование. О нём магнаты успели подзабыть за девяностые годы двадцатого века, баснословно прибыльные за счёт ограбления стран рухнувшего Восточного блока. И теперь узкий круг избранных американских финансистов испытал разочарование в связи с заблаговременно не спрогнозированными провалами ряда крупных инвестиционных проектов в различных регионах земного шара.

Общей причиной никем не ожидаемых финансовых неудач денежные мешки теперь усматривали чрезмерную упрощённость методологического подхода наёмных специалистов-экспертов при оценках ими ряда перспективных рынков. Стало ясно, что юную поросль себе в помощь следует готовить не традиционными, а глубоко модернизированными методами. Причём, в атмосфере первично-коренного и тщательно поддерживаемого классического академизма, более внимательного к детализации, чрезвычайно много значащей для грамотных, с разных ракурсов, рассмотрений исследуемых объектов. Значит, учить детей надо в Великобритании, откуда когда-то всё и началось.

Акико Одо ещё тогда, в доброй старой Англии, в университете, обратила на себя внимание Джеймса вначале на лекциях по философским приложениям высшей математики. Это была настоящая, азиатская, не американская японка из какого-нибудь национального таун-квартала, сродни чёрным Бруклину или Гарлему по скученности, только с преобладанием иного цвета кожи у обитателей. Девушка с пристальным, как у снайпера, и цепким, как у агента-розыскника, взглядом, с симпатичным, по-своему даже красивым, живым, совсем не кукольным лицом и роскошными чёрными волосами, позволяющими ей в какие-то торжественные для неё дни редкостно разнообразить причёски, но зачастую просто свешивающимися ей на спину и покрывающими лопатки. Она была не столь вытянутой ввысь, как евроакселератки, напоминающие тощебёдрых и с неразвитыми икрами баскетболисток из команды бройлеров, цыплят-скоровыростков, обладала гармоничной и пропорциональной классической, пока ещё воистину девичьей, развивающейся фигуркой. Практически не пользовалась косметикой, не тратила деньги и себя на дорисовывание изначально отсутствующих модных выражений в своём естественном облике.