Жан Расин и другие

Письма и дневники придворных полны сообщениями о болезни Расина; один из них замечает, что в Марли ни о чем другом не говорят. Родные, друзья, молодой зять со своей сестрой толпятся у его постели. Графиня де Грамон заезжает каждый день. Врачи теперь полагают, что причина всему – абсцесс в печени. Нарыв же снаружи снова закрылся. Добрый Виллар при Расине неотлучно и посылает их общему другу регулярные бюллетени. 24 марта он пишет: «Я хотел посмотреть, как будут в первый раз снимать повязку после разреза, который ему вчера сделали на правом боку чуть пониже соска. Разрез крестообразный; из него вытекло полтазика густого гноя. Терпение и кротость больного, от природы пылкого и нетерпеливого, – истинное чудо милосердия Господня. Болезнь его опасна, но он в столь возвышенном расположении духа, что больше боится возвращения здоровья, чем кончины. "У меня никогда не хватало сил для покаяния, – признался он недавно одному человеку. – Какую милость явил мне Господь, послав покаяние нынче!"» Схожие чувства испытывал Паскаль, когда его поразила жестокая болезнь. Он сочинил тогда «Молитву, дабы Господь даровал употреблять болезни во благо»: «Ты дал мне здоровье, чтобы служить Тебе, а я сделал ему употребление мирское. Нынче Ты посылаешь мне болезнь для исправления моего; не попусти, чтобы я в ней прогневал Тебя нетерпением моим. Я дурно употребил здоровье, и Ты справедливо покарал меня за то. Не дай мне дурно употребить наказание Твое. Коль скоро так испорчена моя природа, что Твои благодеяния она обращает на погибель, сотвори, о Господи, чтобы благодатью Твоей наказание Твое обратилось во спасение. Если сердце мое полно любви к миру, пока я полон силы телесной, разрушь эту силу для спасения моей души, и сделай меня неспособным радоваться миру, дабы я, по слабости ли телесной или по ревности милосердствовать, радовался Тебе одному».

После того, как вскрыли нарыв, Расину стало немного лучше, жар спал; но облегчение было недолгим. Был ли диагноз верным или, как предполагает кое-кто сейчас, это был рак печени, – справиться с такой болезнью было не под силу тогдашней медицине и, очевидно, даже этот разрез сделали слишком поздно. Расина мучили сильные боли, сухость во рту. Доктора подбадривали его, уверяли, что есть надежда. Но Жану-Батисту, по счастливому стечению обстоятельств оказавшемуся в Париже, Расин сказал: «Пусть они говорят, что пожелают; но вы, сын мой, – неужто и вы хотите меня обманывать, и вы с ними сговорились? На все воля Господа; но поверьте, что если бы Он дал мне выбор между жизнью и смертью, не знаю, что бы я выбрал: все счеты покончены…» Он попрощался с Буало, приподнявшись на постели, насколько хватило сил, обнял друга и сказал ему: «Для меня счастье, что я умираю первым».

Он умер в ночь на 21 апреля 1699 года. Вскрыли его завещание. Имущественные распоряжения он сделал еще в 1685 году, «не ведая, в какой час Богу будет угодно призвать меня». Он просил жену выплачивать пожизненную пенсию старой кормилице в Ла Ферте-Милоне, раздать разные суммы бедным в парижских приходах и родственникам в Ла Ферте, а все бумаги, касающиеся истории короля, передать Буало. Но за полгода до смерти Расин составил такую приписку к завещанию:

«Во имя Отца и Сына и Святого Духа

Я желаю, чтобы после моей смерти тело мое было отвезено в Пор-Рояль-в-Полях и чтобы его похоронили на тамошнем кладбище, в изножии могилы господина Амона. Я смиренно молю мать настоятельницу и монахинь, да соблаговолят они оказать мне эту честь, хотя и сознаю, что недостоин ее, как по соблазнам и прегрешениям моей прежней жизни, так и по тому, сколь дурно я воспользовался превосходным воспитанием, полученным в этой обители, и великими примерами благочестия и покаяния, кои были у меня там перед глазами и коим я лишь поклонялся, сам им не следуя. Но чем больше оскорбил я Господа, тем больше я нуждаюсь в молитвах сей святой общины, чтобы Его милосердие обратилось на меня. Я прошу также мать настоятельницу и монахинь принять от меня сумму в восемьсот ливров.

Дано в Париже, в моем кабинете, 10 октября 1698 года.

Подписано: Расин».