Жатва

- Теперь мне ясно, - продолжал мистер Баундерби, - что вы из тех, кто вечно всем недоволен. И всюду вы сеете недовольство и распространяете смуту. Вот ваша главная забота, любезнейший.

Стивен отрицательно покачал головой, молча давая понять, что заботы его совсем иного свойства.

- Вы такой сварливый, ершистый брюзга, - сказал мистер Баундерби, что, сами видите, даже ваш союз, люди, которые вас лучше всех знают, не хотят иметь с вами дела. Вот уж не ожидал, что они в чем-нибудь могут быть правы, но на сей раз, скажу я вам, я с ними заодно: я тоже не хочу иметь с вами дела.

Стивен вскинул на него глаза.

- Кончайте то, что у вас на станке, - сказал мистер Баундерби, многозначительно кивая головой, - и можете отправляться.

- Сэр, - сказал Стивен с ударением, - вы хорошо знаете, что ежели вы мне не дадите работы, никто не даст.

На что он услышал в ответ: "Знаю или не знаю, это мое дело, остальное меня не касается. Больше мне сказать нечего".

Стивен опять взглянул на Луизу, но она уже не смотрела ему в лицо; он вздохнул, проговорил вполголоса: "Господи спаси и помилуй нас грешных!" - и вышел.

ГЛАВА VI

Расставанье

Уже темнело, когда Стивен покинул дом мистера Баундерби. Вечерние тени сгустились так быстро, что, затворив за собой дверь, он не стал оглядываться по сторонам, а сразу зашагал по улице. Далека была от его мыслей таинственная старушка, с которой он повстречался после первого посещения этого дома, но, услышав позади себя знакомые шаги и обернувшись, он увидел ее - и рядом с ней Рейчел.

Он первой увидел Рейчел, да и шаги слышал только ее.

- Рейчел, дорогая! И вы, миссис!

- Удивляетесь, правда? - отозвалась старушка. - Оно и понятно. Вот я и опять здесь.

- Но как вы сошлись с Рейчел? - спросил Стивен, идя между ними и переводя взгляд с одной на другую.

- Да почти что как и с вами, - с готовностью отвечала старушка. - В нынешнем году я приехала попозже, потому одышка меня замучила и я отложила поездку до теплой погоды. И по этой же причине не в один день оборачиваюсь, а в два, и заночую нынче на заезжем дворе у железной дороги (там хорошо чистота!), а завтра утром шестичасовым уеду домой. Но вы спрашиваете, при чем тут эта славная девушка? Сейчас скажу. Я узнала, что мистер Баундерби женился. В газете прочла - и как там хорошо все было расписано, ах, как хорошо! - воскликнула старушка с неподдельным восторгом, - вот и хочу поглядеть на его жену. Еще ни разу не видала ее. И поверите ли, - с самого полудня она не выходила из дому. А уж мне так не хотелось уезжать, не увидев ее, - я и повременила здесь немного, и раза два прошла мимо этой славной девушки; и такое у нее милое лицо, что я обратилась к ней, а она ко мне, - слово за слово, мы и разговорились. Ну, вот, - заключила старушка, а что дальше было, вы сами можете смекнуть скорее, чем я сумею рассказать.

Снова Стивену пришлось подавить в себе невольную неприязнь к старушке, хотя, казалось, она сама искренность и простодушие. Добросердечный от природы и зная, что такова же Рейчел, он заговорил о том, что столь явно занимало эту старую женщину.

- Ну что же, миссис, - сказал он, - я видел ее; она молодая и красивая. Глаза темные, задумчивые, и, понимаешь, Рейчел, такая она тихая, даже удивительно.

- Да, да, молодая и красивая! - в упоении вскричала старушка. Хороша словно розан! А какая счастливая - за таким-то человеком!

- Надо полагать, счастливая, - сказал Стивен, однако с сомнением взглянув на Рейчел.

- Надо полагать? Иначе быть не может. Она жена вашего хозяина, возразила старушка.

Стивен кивнул.

- Впрочем, - сказал он, снова взглянув на Рейчел, - он уже мне не хозяин. Между ним и мною все кончено.

- Ты ушел с работы, Стивен? - с тревогой спросила Рейчел.

- Я ли ушел с работы, - отвечал он, - или работа ушла от меня, выходит одно на одно. С его работой мы теперь врозь. Пусть так. Я даже подумал, вот когда вы меня догнали, пожалуй, оно и к лучшему. Останься я здесь, я был бы как бельмо на глазу. Может, многим легче станет, когда я уйду; и мне самому, может, легче станет; так ли, нет ли, - а уж теперь ничего не поделаешь. Должен я распрощаться с Кокстауном и сызнова счастье свое искать.

- Куда ты пойдешь, Стивен?

- Покамест еще не знаю, - отвечал он, сняв шляпу и приглаживая ладонью редкие волосы. - Я не нынче ведь уйду, Рейчел, и не завтра. Нелегкое это дело - решить, куда податься, но я соберусь с духом.

Сознание, что он и в мыслях своих печется не о себе, а о других, и тут поддерживало в нем бодрость. Едва выйдя от мистера Баундерби, он подумал, что его вынужденный уход хоть Рейчел сослужит службу - оградит ее от нападок за то, что она не порывает с ним. Конечно, разлука с ней тяжкое испытание и, где бы он ни очутился, вынесенный ему приговор будет тяготеть над ним, но последние четыре дня были столь мучительны, что, быть может, уж лучше уйти, куда глаза глядят, навстречу неведомым горестям и лишениям.

И потому он, не кривя душой, сказал:

- Я не поверил бы, Рейчел, что так легко примирюсь с этим.