Жаворонки. Часть вторая (начало)

Шахмаев подступил к своим бойцам, радикально описал им маршрут дальнейшего движения и потребовал «не расслаблять булки». И из кабины всю дорогу следил за качественным выполнением его приказа. Выехав из посёлка, он опять выскочил на дорогу, собрал бойцов и провёл разбор действий каждого при патрулировании посёлка. Причём каждому указал достаточное количество его ошибок и выдал рекомендации по их исправлению. Затем предложил задать вопросы, если таковые имелись и высказать мнения, если таковые сформировались. И в ответ на молчание бойцов заявил:

— Хорошо! Сейчас двигаемся через лес в прежнем порядке, без суеты и спешки! Смотрим по сторонам внимательно, храним бдительность! Выход на трассу осуществляем боевым порядком! После контроля трассы, командир головной подгруппы даёт указания КАМАЗу на выезд из леса и производит посадку бойцов на транспорт! При этом посадку осуществляет не как гражданские люди в троллейбус на остановке, а по военному с взаимным прикрытием!

Увидев четкое недовольство на лицах большинства бойцов, Шахмаев не смутился:

— На ваших лицах должна читаться радость от добросовестного выполнения своего воинского дела! Радость и решимость должны чётко читаться на ваших лицах! Понимаем, лицо — отражение сердца! Наполните свои сердца мужеством и решимостью, и чувствуйте радость битвы! Понимайте, чем она тяжелее — тем ближе победа!

— Все понимаем — больше потренируемся, дольше поживём!

Затем он снова построил патрульный строй, подал команду начать движение и занял своё место в кабине грузовика. Где на него сразу неодобрительно посмотрели четыре глаза.

— Что, это вы? Бойцов не жалеете? Хотите, чтобы они без подготовки и без чувства локтя товарища, без слаженности остались? Да и в график укладываемся!

Командир привёл свои аргументы и потыкал в листок бумаги на котором был расписан их план действий на сегодня. И сам при этом тихонько порадовался благополучному началу патрулирования окрестностей. А вот в следующем посёлке всё оказалось не так благолепо. Как только они вошли в посёлок и начали разговор с очередным приятелем Виктора Павловича, тот чуть не во весь голос прокричал:

— Какой, бл. ь, порядок! Вон, кирпичный дом видите, — дядька протянул руку указывая, — там бригада строителей работает! Баню хозяину строили когда всё началось. Потом сидели несколько дней тихо, а как менты побывали у нас, да уехали, в тот-же день они остатки магазинского товара выграбили и устроили пьянку! Единственная девка в посёлке была, так они её прямо из дома выволокли и к себе для утех!.. Плюс, харча кой-какого и вещей каких прихватили! Да морду набили всем встречным!

— Они и сейчас там, в доме пьют, водки много из магазина унесли! И девка у них! А парень один из них-же, воспротивился! Так, они его мало, что побили! Ещё из пистолета по нему стреляли так, что у того и глаза на лоб повылазили! Он у них в сарае сидит, за домом!

Военные, выслушав эмоциональную речь деда, возмутились создавшимся положением. Валерий Палыч спросил у товарища:

— А, вы, что?

— А, что мы? Сидим, ждём когда милиция приедет!

— Дождались! — мрачно проговорил Шахмаев и принялся осматривать указанный дом и прилегающие улицы.

— Сколько преступников, Вам, удалось подсчитать? — особист проявил свой интерес.

— Пятеро их было! Но, один хороший оказался, в сарае сейчас сидит. А оставшихся, считай, четверо! В доме и девка с ними!

— А, что у них за пистолет такой, после которого человека ещё в сарае держат?

— Чёрный! Стреляет тихо! Не слышно совсем!

— Пневматический? — Сиротин обратился к Шахмаеву.

— Так, кто его знает! — в сердцах выпалил старик.

— Скоро узнаем. — также мрачно сказал командир группы и начал ставить задачу на окружение дома.

Дом стоял на просторном участке, расположенном на повороте широкой улицы и с двух сторон ею огибался. Влево, дальше по улице, от дальней стороны участка начинался луг, а четвёртая, задняя, сторона участка граничила с несколькими соседями, отделённая сплошным дощатым забором у которого виднелся сарай, а в самом дальнем углу просматривалась строящаяся баня.

Шахмаев оставил особиста с одним бойцом на изгибе улицы, приказав наблюдать две уличные стороны участка. Трёх бойцов послал зайти со стороны луга на угол участка граничившего с соседским и приказал контролировать возможный путь бегства преступников через луг и через дальний соседский участок, который был отгорожен от луга штакетником.