Железный начдив Азин. Между красными и белыми

«В Сарапуле я был впервые, поэтому с большим любопытством приглядывался ко всему. Однако очень скоро моё внимание поглотило одно явление. Всюду, на всех улицах, на площадях, мы наталкивались на толпы вооружённых людей в военной форме, бойко и шумно торговавших сапогами и заготовками. У большинства на одном плече вниз стволом висела винтовка, на другом – связка новеньких сапог или заготовок. Растащили ли военный склад, раскупили ли по дешёвке, а может, и разграбили запасы мастерских – кто знает. Горожане, напуганные, подавленные, подтверждали и то, и другое, и третье. В толпе с озабоченными и растерянными лицами ходили подтянутые командиры, как видно, из бывших офицеров, разыскивавшие своих подчиненных для посылки в очередной наряд. Одни посмеивались над ними, как над старорежимниками, золотопогонниками, другие, отвернувшись, старались не замечать.

– Не войско, а сброд какой-то! – вырвалось у Лямина, и он зло выругался»[74].

Именно в это время восстал Ижевск.

К чести большевиков, они умели вовремя взять себя в руки. В Сарапуле в кратчайшие сроки исполком Совета сформировал Чрезвычайный революционный комитет, в который вошли председатель ревкома, председатель Совдепа, уездный военком; комендантом города стал прибывший в Сарапул секретарь Казанского губкома Е. Стельмах. Город стал готовиться к обороне.

Штаб 2‐й армии тоже не сидел сложа руки и составил Военно-Революционный комитет по формированию отрядов для отправки их в восставший Ижевск. Из двух тысяч красноармейцев и дружинников решено было создать два отряда. Первый, костяк которого составляли матросы и Уфимский латышский батальон Я. Рейнфельда, прибывший до этого из-под Самары, возглавил небезызвестный В. Антонов-Овсеенко. Вторым отрядом командовал уфимский большевик Александр Чеверёв. В Сарапул он прорвался из-под села Дюртюли, где ему с небольшим отрядом пришлось сдерживать натиск чехословаков. Антонов-Овсеенко выдвинулся на пристань Гольяны на Каме; Чеверёву предстояла не менее ответственная задача: выйдя по Казанской железной дороге на станцию Агрыз, не дать соединиться восставшим ижевцам с белочехами.[75]

Отряду Антонова удалось не только быстро овладеть Гольянами, но и существенно продвинуться к Ижевску, остановившись близ д. Завьялово, в 18 километрах от города. Постепенно к этому отряду стали присоединяться другие, и вскоре под началом Антонова оказались Мензелинский, Казанский, Ржевский, Оханский отряды и Уфимский батальон общей численностью почти 2,5 тыс. штыков. С таким войском можно было смело идти на Ижевск, если бы, конечно, с юга антоновцев вовремя поддержал отряд Чеверёва.

Однако, узнав, что подмога сильно запаздывает, Антонов решил идти на город самостоятельно, за что и поплатился. Красные не догадывались, что за то время, пока брали и отходили от Гольян, ижевцы провели в городе мобилизацию мужчин от 18 до 45 лет, вооружили их винтовками (а их на Ижевском заводе было в избытке!) и выставили против наступавших. Бой в лесу на окраине Ижевска продолжался до позднего вечера и закончился тем, что повстанцы, взяв инициативу на себя, стали обходить красных с правого фланга. Кончилось тем, что антоновцы бежали сначала до Завьялова, потом – до Гольян. При этом отряд Антонова-Овсеенко, понеся большие людские потери, остался без пулемётов и орудий.

После того как повстанцы перерезали линию снабжения 2‐й армии по Каме и взорвали мост в тылу красных, отрезав Сарапул от Агрыза, ситуация приобрела катастрофический характер.

23 августа командующий 2‐й армией Блохин, выехавший к тому времени в Вятские Поляны, передавал члену РВС 3‐й армии Смилге: