Желтый. История цвета

Желчь и моча наглядно свидетельствуют о связи желтого с нечистотами и болезнями[100]. Этот цвет не может символизировать силу и здоровье, как красный, или юность и весну, как зеленый. Он не связан со смертью, как черный или (в некоторых случаях) белый. Нет, желтый – это цвет упадка, засухи[101], старения. В системах «соответствий», о которых так охотно рассуждают геральдические трактаты, энциклопедии и аллегорическая поэзия позднего Средневековья, каждый из шести возрастов человека нередко ассоциируется с определенным цветом: раннее детство – с белым, отрочество – с синим, юность – с зеленым, зрелость – с красным, преддверие старости – с желтым, старость – с черным. В сущности, та же хроматическая шкала, только в сокращенном виде, применяется к временам года: зеленый – весна, красный – лето, желтый – осень, черный – зима. В подобной литературе, которая обожает игру ассоциаций и которая еще очень долго будет иметь значительное влияние на хроматическую символику не только в искусстве и изящной словесности, но и в повседневной жизни, желтый – цвет осени, как в природе, так и в жизни человека. Ничего не обещающий, тусклый цвет, цвет увядания и тления. В нем нет и следа прежней свежести, он утратил яркость и сияние, и, кажется, даже превратился в прямую противоположность золотого. А потому его символика может быть только негативной[102].

Зависть, ложь, измена

И действительно, на закате Средневековья число пороков, с которыми ассоциируется желтый цвет, непрерывно возрастает. Когда изучаешь вышеупомянутые таблицы соответствий – порой очень подробные и обстоятельные таблицы, которые устанавливают соотношения между тем или иным цветом и различными веществами либо явлениями (планетами, металлами, драгоценными камнями, возрастами жизни, знаками Зодиака, временами года, днями недели), а главное, пороками и добродетелями, – количество пороков, соотносимых с желтым цветом, просто поражает. Разумеется, каждый цвет обладает двойственной символикой, у каждого есть свои позитивные и негативные аспекты; но ни у одного, даже у черного, нет такого преобладания негативных сторон. Желтый воспринимают позитивно только в одном случае – когда уподобляют его золотому; желтый как таковой, сам по себе, всегда расценивается негативно[103].

Порок, который ассоциируется с желтым прежде всего, – зависть. Когда в XIII веке окончательно утверждается список семи смертных грехов[104], каждый из них получает цветовой символ: гордыня и похоть ассоциируются с красным, скупость с зеленым; лень с белым; зависть с желтым; по поводу чревоугодия мнения авторов разделились: одни видят его символом красный цвет, другие – фиолетовый; гневливость у кого-то ассоциируется с красным, у кого-то с черным или желтым. Но к этому последнему, помимо зависти и гнева, прицепляется целая вереница других грехов: ревность, родственница зависти, ложь и ее непременный спутник – лицемерие, затем трусость, обман, бесчестие и даже предательство. Все пороки в итоге сводятся к одному и тому же: желтый – цвет неискренний, двуличный, цвет, на который нельзя положиться; он плутует, обманывает, предает. В чем могут быть причины этого предубеждения, которого в античном обществе еще не существовало, но которое теперь просуществует очень долго, от позднего Средневековья до наших дней?[105]

Химия красок не в состоянии указать нам путь, ведущий к разгадке этой тайны, – даже если ограничить расследование одним только Средневековьем. Ни в живописи, ни в красильном деле желтый не проявляет себя предателем, обманывающим того, кто им пользуется, как это делает, например, зеленый. Химически непрочный и как красящее вещество, и как пигмент, средневековый зеленый в конце концов стал символически ассоциироваться со всем, что непрочно и непостоянно – с юностью, любовью, удачей, фортуной, надеждой. С желтым ничего подобного не происходило. Конечно, у некоторых желтых пигментов прочность ниже, чем у остальных, однако в интересующую нас эпоху желтый еще не предает живописцев (это случится позднее[106]). Значит, надо искать где-то еще. Быть может, в области лексики? История слов, обыгрывание слов (переносный смысл, метафоры, звуковая ассимиляция, разнообразные аналогии) часто помогают историку прояснить причины верований и суеверий, а тем самым – происхождение эмблем и символов. Возможно, здесь мы имеем дело именно с таким случаем? Возможно, традиция отождествлять желтый цвет с завистью и предательством берет свое начало в лексике?