Женщина и война. Любовь, секс и насилие

Авторские размышления. В гражданской жизни от семи до десяти процентов женщин и мужчин причисляют себя к приверженцам нетрадиционной сексуальной ориентации. В разные времена общество по-разному к ним относилось, от толерантности и поощрения (древняя Греция, орден тамплиеров) до уголовного преследования и обвинений в государственной измене (в XVI веке это обвинение было выдвинуто против английского короля Генриха VIII Тюдора).

Пытаясь найти объяснение легким победам вермахта, автор вспомнил о древнегреческом философе Ксенофонте и его песне: «Нет сильнее фаланги, чем та, что состоит из любящих друг друга воинов!»[171]

А что, если…? Нет, недостаёт статистических данных, чтобы, поверив мудрости Ксенофонта, объяснить отсутствием педерастов слабость французской армии в 1940-м (к пятой неделе войны половина армии сдалась в плен) или поражения Красной армии в начале войны и, наоборот, объяснить этим победы вермахта на начальном этапе войны. А жаль. Ведь ответ, казалось, лежал на ладони.

Великое кровосмешение народов

Европа — Россию, русские — Европу, немцы — всех, все — немцев!

Закончились старые добрые времена, когда для детопроизводства не надо было прилагать усилий: младенцев приносил аист или их находили в капусте. Технология изменилась. Произошло ли это, когда на смену каменному веку пришёл бронзовый, во времена греко-персидских войн или ещё раньше, когда олимпийские Боги не поделили Елену Прекрасную, сказать трудно (древние архивы не сохранились). Тысячелетиями воинствующие самцы дотошно перемешивали людской генофонд, и, по утверждению антропологов, исследующих человеческие ингредиенты, ныне как минимум одна пятая часть населения земного шара — метисы и их потомки.

«Плодитесь и размножайтесь» — первое напутствие, лёгкое по исполнению, произнесённое в пятый день сотворения мира, когда Всевышний сотворил мужчину и женщину по образу и подобию Своему, и которое евреи, опередив другие народы, зафиксировали в книге Бытие, — пришлась по душе всем. Кто только не обогнал евреев, с завидным усердием и упорством приступив к её выполнению!

Вторая мировая война добавила новых метисов войны — за четыре года оккупации во Франции родилось восемьдесят тысяч немецко-французских детей. Это немецкая статистика. Французские источники говорят о двухстах тысячах детей. Учитывая, что около двух миллионов французских мужчин пребывали в Германии (восемьсот тысяч д’артаньянов — в плену, остальные — на принудительных работах) и в разные периоды войны во Франции находилось одновременно от четырёхсот тысяч до миллиона немцев, выполнявших за арамисов мужскую работу, то немецкая производительность большой не покажется. Во Франции возник дисбаланс мужского и женского населения, число женщин детородного возраста превосходило число мужчин в отношении пять к трём, и солдаты вермахта охотно заполнили место д’артаньянов и арамисов на рынке сексуальных услуг. Эта ситуация знакома всем странам, участвовавшим в битве народов: в каждой, отправившей мужей в армию, наблюдался демографический дисбаланс, и женщины детородного возраста — француженки, немки, русские, польки — остро чувствовали нехватку мужчин и восполняли её кем бог послал.

Но по сравнению с советской Россией (в недавние времена это слово включало Украину, Белоруссию и Прибалтику), двести тысяч немецко-французских младенцев — сущие пустяки. В России только за первый год оккупации к сентябрю 1942-го родилось полтора миллиона метисов — докладывал в Берлин генерал-полковник Шмидт. Рейхминистр Розенберг не поверил донесению, лично перепроверил и убедился в его правдивости. Возник сразу же вопрос: что делать с новыми немцами? Но фронт вскоре покатился на запад, и русско-немецкие малыши стали забытыми детьми вермахта. Их русскоговорящие матери, из-за сталинского запрета абортов незнакомые с французским словом préservatif (от позднелатинского — praeservo), нажили проклятья и униженья.