Женщина и война. От любви до насилия

Джилас вспоминал, что больше Сталин с ним на эту тему не заговаривал, но, когда в 1948-м начался конфликт между югославскими и советскими коммунистами, при обмене «дружественными» письмами Молотов и Сталин обвинили Джиласа и югославских коммунистов в нанесении намеренного «оскорбления» Красной армии.

Этот приём – вставать в обиженную позу и любую критику в адрес Красной армии называть «оскорблением» – используется и поныне, и не только по отношению к Джиласу, лично слышавшем от Сталина его мотивацию, оправдывающую насилие. Обструкция академику Сахарову на первом Съезде народных депутатов СССР. Зал улюлюкал, топал ногами, захлопывал, мешая выступать, последовали гневные отповеди ветеранов-афганцев, а всё потому, что академик пытался с трибуны съезда рассказать об известном ему случае расстрела с вертолёта советских солдат, оказавшихся в окружение, дабы они не попали в плен к моджахедам. Сахарова обвинили в «оскорблении» героической Советской армии, освободившей мир от нацизма, затопали и захлопали, не позволив договорить. Армия по-прежнему остаётся вне критики. Каждого, позволившего себе высказать критические замечания в её адрес, в зависимости от характера высказываний ждёт обвинение в некомпетентности, как Бивора; в предательстве, как Сахарова; или в очернительстве и попытке пересмотреть итоги Второй мировой войны.

Прав Екклесиаст: «Не скоро совершается суд над худыми делами; от этого и не страшится сердце сынов человеческих делать зло».

* * *

Третий эпизод из воспоминаний Джиласа относится к Неммерсдорфу:

«Немного позже, после возвращения из Москвы, я с ужасом узнал и о гораздо большей степени “понимания” им (Сталиным. – Прим. Р.Г.) грехов красноармейцев. Наступая по Восточной Пруссии, советские солдаты, в особенности танкисты, давили и без разбора убивали немецких беженцев – женщин и детей. Об этом сообщили Сталину, спрашивая его, что следует делать в подобных случаях. Он ответил: “Мы читаем нашим бойцам слишком много лекций – пусть и они проявляют инициативу!”

Они и проявили инициативу, получив указание Верховного главнокомандующего, и в районе Кенигсберга оставили после себя голую от жителей землю, переселенцам и будущим калининградцам на радость. Новым поселенцам достался этнически чистый край, в котором переименованы все населённые пункты и в котором нет почвы для межнациональных конфликтов.

* * *

Алкоголь, грабежи и насилие – тройка гнедых, бегущих в одной упряжке, но коренная лошадь, алкоголь, всем управляет.

Нравы лихих танкистов и разудалых членов Политбюро одинаковые, с той лишь разницей, что танкисты пили всё, напоминающее алкоголь, и травились спиртосодержащими жидкостями, а члены Политбюро употребляли дегустированные напитки. Джилас описывает ужин со Сталиным, характеризующий тогдашние кремлёвские нравы, состоявшийся в начале 1948-го, накануне конфликта между советским и югославским руководством. Кто-то в начале ужина, возможно, что и сам Сталин, шутя, предложил каждому из присутствующих угадать, сколько на улице градусов ниже нуля, и потом в виде штрафа выпить столько рюмок водки, на сколько градусов он ошибся. Берия, вспоминал Джилас, ошибся на три градуса, и сказал, что он ошибся нарочно, чтобы выпить побольше водки.

После студенческих забав членов Политбюро – Светлана Аллилуева вспоминает ещё одну, как Микояну, ставшему безропотной жертвой пьяных коллег, собутыльники подкладывали на стул помидор, и, к их великой радости, он подставлялся и регулярно пачкал брюки[98], – танкисты и кавалеристы также могут повеселиться вдоволь. Но почему бы бравым воинам не заменить количество штрафных рюмок водки на количество изнасилованных женщин? Шалить так шалить! Всё остальное, как говорит вождь и учитель, второстепенно. И это тот случай, когда женское тело – живой трофей, вознаграждение, доставшееся танкисту, недоступно, в прямом смысле, Верховному главнокомандующему. Но в косвенном смысле для него нет ограничений. Весь мир поставим на колени и обрюхатим, экспортируя коммунистическую революцию.

На этом экскурс по восточноевропейским столицам заканчивается. Пора воздать должное остальным воюющим армиям и перейти к преступлениям, совершённым союзниками и воинами стран гитлеровской коалиции. Но раздел «свои» против «чужих» окажется незавершённым, если не рассказать о первых послевоенных месяцах пребывания Группы советских оккупационных войск в Германии (ГСОВГ)[99].

Первые послепобедные месяцы