Женщина и война. От любви до насилия

Но, когда в побеждённой Германии наступил голод (он не мог не начаться в стране, сельское хозяйство которой было разрушено, крупный рогатый скот вывезен в Советский Союз, а домашняя птица перебита солдатами)[102], уже не надо было угрожать оружием или физической силой. Голодные женщины ради куска хлеба, ради пропитания детей соглашались на бартер – сексуальные услуги в обмен на продукты. На оккупированных территориях – в Германии, Венгрии, Чехословакии – из-за разрухи и перебоев с продуктами расцвела вынужденная проституция. По оценкам венгерских властей, в Будапеште число проституток после начала оккупации увеличилось в 20 раз.

Вспоминает командир артиллерийской батареи гвардии лейтенант Кобылянский[103]:

«По вечерам, после отбоя, кое-кто из смелых и удачливых офицеров покидал расположение части, чтобы тайком навестить немецкую “подругу”. Как правило, в руках у нарушителя был свёрточек с чем-нибудь съестным. Знать немецкий язык для этих визитов было необязательно».

Но тут же Кобылянский, опровергая радужный рассказ, привёл историю восемнадцатилетней немки, Анни, жившей в тридцати километрах от Пиллау (ныне Балтийск, Калининградская область), рассказанный ею в июле 1945-го. Кобылянский свободно владел немецким языком, и это позволило ему её выслушать.

При приближении советских войск, пытаясь эвакуироваться морем, Анни отправилась в Пиллау. В самом начале пути она болезненно подвернула ногу и ковыляла, опираясь на палку. Она не дошла до причала несколько сотен метров, её догнали красноармейцы и приказали возвращаться домой. Обратный путь продолжался неделю, по Анни «прошлись» за это время почти девяносто солдат. «Я лишь недавно окрепла, больше недели лежала с температурой», – этими словами завершила она рассказ.

Согласимся с Кобылянским, озаглавившим воспоминания пронзительным криком: «Мы не были полчищем варваров и сексуальных маньяков!» Он утверждал, что в его окружении насильников было немного, около одного процента (действительно, зачем озорничать, то есть насильничать, если свёрток с продуктами позволяет совершить натуральный обмен. – Прим. Р.Г.).

Нет оснований ему не верить – в Красной армии было немало подразделений, командиры которых не допускали насилия в отношении гражданского населения. Но историческая правда не хромоножка. Есть две правды. Мемуары бравых танкистов и кавалеристов и воспоминания жертв и очевидцев красноармейских насилий.

Признание Богомолова

Сложно обвинить в антипатриотизме писателя Богомолова, офицера войсковой разведки и автора романа «В августе сорок четвёртого». Публикуя в романе «Жизнь моя, иль ты приснилась мне?» (наш ответ Бивору. – Р.Г.) множество документов, в том числе негативных, относящихся к последним месяцам войны, и усердно повторяя, что руководство Красной армии жёстко пресекало факты нарушения воинской дисциплины, он находит им объяснение.

«Оказавшись на территории Германии после четырёх лет кровопролитной жестокой войны, разрухи, голода, бойцы и офицеры Красной армии, к своему удивлению, увидели богатые и сытые хозяйства немецких фермеров, отлично организованное сельское хозяйство, невиданную сельскохозяйственную и бытовую технику, бетонированные скотные дворы, шоссейные дороги, проложенные от деревни к деревне, автострады для восьми или десяти идущих в ряд машин; увидели в берлинских предместьях и дачных районах шикарные двух– и трёхэтажные собственные дома с электричеством, газом, ванными и великолепно возделанными садами.

Увидев эту сытую, устроенную, благополучную жизнь обычного немца, умопомрачительную роскошь вилл, замков, особняков, поместий, увидев крестьянские дворы: чистоту, опрятность, благосостояние <…> стада на пастбищах <…> в деревенских домах шкафы и комоды, а в них – одежда, хорошая обувь, шерстяные и пуховые одеяла, фарфор <…> увидев всё это, советский военнослужащий ощущал непривычную новизну всех предметов и окружающих явлений и невольно задавался вопросом, чего же им, немцам, ещё не хватало при такой-то райской жизни.

Всеобщая ненависть к немцам, невзирая на приказы, наставления, указания на изменение отношения к мирному немецкому населению, невольно разгоралась ещё больше при сопоставлении их уровня жизни и тех зверств, которые они совершили»[104].

Это тоже было правдой. Зависть разжигала ненависть. Социальным психологам известно на что способна «в поисках справедливости» «чёрная зависть».

В 1917-м солдаты и матросы, захватившие Зимний дворец, «в поисках социальной справедливости» испражнялись в древнегреческие вазы. В январе 1918-м делегаты III Всероссийского съезда Советов, которых Оргкомитет опрометчиво поселил в Зимнем дворце, из мести к буржуям использовали в качестве ночных горшков старинные вазы из саксонского фарфора и древнекитайской керамики. В Германии в 1945-м их дети мстили так, как умели, кто по-азиатски, а кто по рабоче-крестьянски.

Бранденбургские ворота