Женщина и война. От любви до насилия

«Профессионалок» недоставало, и секс-обслуживание в борделях поставили на конвейер: каждому клиенту на всё про всё отводилось по три минуты. По-видимому, чтобы справить нужду, очередникам надо было подготавливать себя в коридоре. Три минуты – три доллара[120]. Чтобы понять, много или мало зарабатывала «бедная» гавайская проститутка и почему проститутки с материка устремились на заработки за три тысячи миль от родного дома, обратимся к таблице, демонстрирующей стоимость товаров и услуг в США в 1942, 1943 и 1945 годах. Статистические данные из The People History Where People Memories and History Join including Popular Culture, Prices, Events, Technology and Inventions[121]:

Работёнка, учитывая нормы выработки, у девушек была не из лёгких: за день в поте лица барышня обслуживала до ста клиентов, но зато годовой доход – 40 тысяч долларов, а содержательницы борделя – до 150 тысяч долларов, перекрывал трудности бытия. Ведь даже шахтёры, не говоря уже о профессорах университетов, столько не зарабатывали! Глядя на таблицу, становится ясно, почему и поныне, начиная с ветхозаветных времен, спрос на профессию не убывает. Оканчивать школу не обязательно. В годы войны при ежедневном заработке до 300 долларов (без уплаты налогов), за три-четыре рабочих дня девица зарабатывала на Гавайях на новый автомобиль, а повкалывав чуть больше месяца – на скромненький собственный домик.

Но и этих заработков девушкам показалось мало, и непривыкшие платить налоги, несмотря на легализацию властями их бизнеса, продавцы собственного тела надумали поднять стоимость секс обслуживания. Фрэнк Стир, начальник полиции, бывший противником открытия публичных домов, запретил опустошать солдатские кошельки: «Цены на это мясо пока ещё три доллара», – достаточно грубо ответил он «патриоткам».

Демократия – капризная дама, и не всем она по карману. Особенно в военное время, когда, не считаясь с финансовыми потерями, проститутки Гонолулу объявили всеобщую забастовку. Она началась 28 августа 1942 года и продлилась двадцать два дня.

В Германии за саботаж и антиармейское выступление каждую десятую проститутку расстреляли бы, а всех остальных сослали в концлагерь. Но это же Америка… Демократически воспитанные американцы позволили забастовщицам пикетировать полицейский участок и резиденцию военного губернатора, наложив запрет, (время-то военное) на публикацию в прессе информации о забастовке. В итоге стороны пришли к компромиссу: женщины получили право жить и работать там, где им было удобно, но цены на обслуживание остались прежними[122].

В феврале 1943-го, когда на Гавайях была частично восстановлена гражданская власть, генерал Эммонс пытался убедить гражданского губернатора островов взять на себя функции управления проституцией; тот отказался, и скрепя сердце армейское командование продолжило выполнять непривычные функции[123].

Недовольство девушек объяснимо. Несмотря на медицинский контроль, проститутки подхватывали венерические заболевания. В 1943 году заболели 166 тружениц секс-индустрии, 120 гавайских проституток госпитализировали. Многие, не выдерживая бешеного ритма, непривычного даже для профессионалок, подсаживались на наркотики, которые вначале принимали в качестве обезболивающих препаратов.

Постепенно, по указанию Штэйнбека, губернатора Гавайских островов, полиция стала закрывать публичные дома, и многие проститутки, сколотив состояние, позволившее им выйти из бизнеса, обратились к властям с просьбой вернуть их на материк. В конце 1943-го закрылись публичные дома на острове Мауи, 4 марта 1944-го захлопнулись двери борделей на острове Гавайи, затем вышли из бизнеса публичные дома на Кауаи, а в апреле 1944-го – на Капаа. В сентябре к ним примкнул остров Оаху. Длинные очереди в «Норд Отель Стрит» в Гонолулу (излюбленное место отдыха американских офицеров) закончились. Но это не означало, что армия осталась без секс-обслуживания. Злато место не остаётся надолго вакантным. По полицейским отчётам, по состоянию на 23 декабря 1944 года в Гонолулу насчитывалось от 400 до 500 проституток. Помимо профессионалок, вынужденных платить налоги, на панель вышли около трёхсот местных жительниц, работавших нелегально[124].