Женщины в России, 1700–2000

Если Наполеоновские войны стали зерном, вокруг которого кристаллизовалось гражданское общество, то женщины тоже участвовали его создании[45]. В ноябре 1812 года они основали одну из первых в стране волонтерских ассоциаций — Женское патриотическое общество. «Желание быть полезным обществу не заключается в одном мужеском поле», — говорилось в «Приглашении» к вступлению в его члены [Жукова 1996: 41]. Общество, о создании которого было объявлено 15 ноября, привлекало участниц не только из Санкт-Петербурга, но и из других городов. Хотя сама инициатива исходила от знатных кругов, Общество принимало в свои ряды женщин не только дворянского звания, а и других сословий; в число его членов, которых в 1812 году насчитывалось 74 человека, входили жены богатых купцов и банкиров. Женщины из удаленных губерний — Пермской, Саратовской, Астраханской — присылали деньги на поддержку работы Общества. Первоначально созданное для помощи пострадавшим от Наполеона, Общество продолжало действовать и после того, как он был изгнан из России[46]. Присутствие членов Общества в публичном пространстве не вписывалось в представление Марии Волковой о надлежащей роли женщины: «Откровенно говоря, — неодобрительно замечала она, — если хотят делать добро и благотворить, то можно обойтись без гласности. В предприятии же этих дам я вижу желание выказаться. Это признак тщеславия, неприятного и в мужчине и которое вовсе не нравится мне в женщине, назначение коей держаться в стороне…» [там же: 318]. Однако многие охотно воспользовались возможностью взять на себя более заметную роль в обществе. В последующие годы такие благотворительные объединения сделались почти обыденными, «практически частью должностных обязанностей жен высокопоставленных чиновников» [Lindenmeyr 1993: 570]. Таким образом, благотворительные побуждения, первоначально исходящие из религиозных ценностей, в более секуляризированную эпоху обрели новую форму, открыв женщинам доступ к общественной жизни.

Женщины, гендер и зарождение оппозиции

Неудавшееся восстание декабристов пробудило к жизни еще один вид женского героизма, также основанного на смешении старых образцов женской самоотверженности и новых, мирских идеалов. Осужденные за попытку захвата власти как потенциальные цареубийцы, пятеро заговорщиков поплатились за это смертью через повешение, а сотни других — пожизненной сибирской каторгой. В числе особенно возмущенных таким наказанием были, по словам полицейского осведомителя, «ста двадцати одного преступника жены, сестры, матери, родственницы, приятельницы et les amies des leurs amies»[47]. Вопреки призыву правительства воспользоваться своим правом развестись с преступными мужьями, разорвать связи с братьями, жены и сестры приняли решение следовать за мужчинами в пожизненную ссылку в Сибирь. Большинство их были выходцами из аристократических семей. Женщинам пришлось оставить детей и отказаться от всех удобств и привилегий, которыми они пользовались как представительницы аристократических кругов.

Судя по их собственным сочинениям, большинство женщин привело к этому решительному шагу чувство глубокой и самоотверженной любви. «Я, право, чувствую, что не смогу жить без тебя, — писала Екатерина Трубецкая своему „милому другу“, мужу Никите, автору проекта устава Северного общества. — Я все готова снести с тобою, не буду жалеть ни о чем, когда буду с тобой вместе. <…> Одно меня может радовать: тебя видеть, делить твое горе и все минуты жизни своей тебе посвящать». Мария Юшневская, прожившая с мужем 14 лет «счастливейшей женой в свете», тоже пожелала разделить судьбу мужа. «Я хочу исполнить священнейший долг мой и разделить с ним его бедственное положение, — поясняла она в своем обращении к властям. — По чувству и благодарности, какую я к нему имею, не только бы взяла охотно на себя все бедствия в мире и нищету, но охотно отдала бы жизнь мою, чтобы только облегчить участь его» [там же: 19, 20]. Мария Волконская выделялась среди прочих: ею руководило не столько глубокое чувство к мужу, сколько желание открыто поддержать человека, рисковавшего жизнью за свои убеждения. Она, прожившая с мужем до его ареста всего три месяца, отправилась за ним в Сибирь невзирая на противодействие не только государства, но и собственных родных. Предпочтя верность мужу верности государству, эти женщины перевернули семейные ценности Николая I с ног на голову. Супружеская преданность, бывшая одним из столпов политического порядка, стала наградой бунтовщикам.

Рис. 3. А. Пахомов. Портрет А. Муравьевой. Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург