Женщины в России, 1700–2000

В деревне, где процент разводов оставался сравнительно низким, семейная жизнь женщин была более стабильной. Однако перед крестьянками, стремившимися начать новую жизнь, вставало гораздо больше препятствий, чем перед горожанками. Правда, Земельный кодекс, введенный большевиками в 1922 году, многое обещал на бумаге. Он уравнивал правовое положение женщин в крестьянской семье с мужским, наделял женщин равными правами на землю и другое имущество, предоставлял им право участвовать в сельском самоуправлении, обеспечивал защиту беременных, вводил отпуск по беременности и родам для сельскохозяйственных работниц. Пресса проводила кампании, направленные на просвещение сельских женщин и их мобилизацию, побуждая их действовать в своих интересах самостоятельно: вступать в клубы, открывать ясли для своих детей, отказываться от «отсталых» методов ухода за детьми, перенятых у женщин старшего поколения, которых пресса изображала настоящими ведьмами. Но бо́льшая часть этих инициатив ни к чему не привела. В деревне еще сильнее, чем в городе, ощущалась нехватка у власти средств для их реализации или подкрепления своих обещаний материальными ресурсами, способными реально изменить жизнь женщин. Более того — уклад крестьянской жизни, практически не изменившийся с дореволюционного периода, оказался крайне невосприимчивым к эгалитарным и индивидуалистическим элементам большевистской политики. Владельцем земли и прочего имущества по-прежнему оставалась семья, а не отдельный крестьянин. Пользуясь двусмысленностью законов, крестьяне успешно перекрывали женщинам, ушедшим из дома, доступ к семейному имуществу. Отсутствие экономической альтернативы патриархальной семье затрудняло самостоятельную жизнь крестьянки в деревне. Когда брак распадался, возникало столько трудноразрешимых проблем, что они вполне способны были привести судей новых «народных судов» в отчаяние. Как могла крестьянская семья выделить бывшей жене кого-то из своих членов средства для содержания ребенка, если хозяйство было совместным и состояло в основном из надела земли и коровы или лошади[178]? Для многих женщин, городских и деревенских, не столько освобожденных, сколько ставших жертвами социальных перемен, обещания равенства полов часто оказывались пустыми.

Выполненные обещания?

Однако были и такие женщины, которые добивались успехов уже в эти первые годы советской власти. Большевистский режим проводил кампании по борьбе с неграмотностью и поддержке образования. Женщины, среди которых не умеющих читать и писать было в три раза больше, чем среди мужчин, особенно нуждались в такой помощи. Большую роль в этих кампаниях, распространившихся на волне послереволюционного идеализма, играла работа грамотных добровольцев. В начале 20-х годов Софья Павлова с подругой в свободное время отправлялись пешком в близлежащие села, где учили взрослых людей грамоте. Взамен крестьяне давали им молоко и хлеб, которые и составляли на это время все их пропитание. Женщин рабочего класса, таких как Павлова, убеждали ходить в школу и повышать квалификацию, а также занимать выборные и административные должности. Если женщины демонстрировали преданность власти и ее идеалам, им предлагали вступить в коммунистическую партию.

Женское бюро (Женотдел), утвержденное партией в 1919 году, особенно усердно работало над тем, чтобы обещания революции остались на повестке дня. С 1920 по 1922 год организацию возглавляла Александра Коллонтай (урожденная Домонтович, 1872–1952), самая активная защитница прав женщин в партии. Женщина благородного происхождения и воспитания, Коллонтай в 24 года, уже будучи замужем за инженером и родив сына, осознала положение российских трудящихся масс и увлеклась марксистскими идеями. Стремясь реализовать эти новые интересы, Коллонтай уехала учиться в Цюрихский университет, оставив сына с няней в доме своих родителей. К мужу она больше не вернулась. Она с головой ушла в политику и с 1905 года бо́льшую часть своего времени посвящала попыткам организовать пролетарское женское движение и заручиться поддержкой социалистов. Помимо этого, Коллонтай была плодовитой писательницей и оригинальной мыслительницей: она добавила к марксистской мысли феминистское измерение, исследовала женскую психологию и сделала темы сексуальности и сексуальных отношений нормой для обсуждения в политических дискуссиях.