Жертвы Сталинграда. Исцеление в Елабуге

Интересно, какой отклик встретил этот призыв в других зонах оккупации? Информация, поступающая к нам, ясного ответа на этот вопрос не давала.

Один из пунктов программы антифашистско-демократического блока касался и нас, военнопленных. Речь шла о необходимости хоть в какой-то мере возместить ущерб, нанесенный гитлеровской агрессией. Для этого нужно было пленным поработать, правда, слушатели нашей антифашистской школы больше учились, чем работали. Но в других местах и слушатели, и ассистенты принимали активное участие в строительстве мостов или на торфоразработках. На каждом курсе специальные дни отводились работе, особенно перед началом занятий. По окончании курса все определенное время работали на уборке картофеля или на заготовке дров.

Как правило, каждая семинарская группа составляла производственную бригаду. Между бригадами развертывалось соревнование. Лучшие бригады премировались. Ассистенты и в труде старались показывать пример слушателям. Однако тем из нас, кто пережил сталинградский котел, порой нелегко было обогнать слушателей, которые попали в плен недавно. Но мы прилагали все силы, чтобы именно наша бригада вышла на первое место.

И еще в одном мы соревновались — на спортивной площадке. В сентябре 1945 года состоялся спортивный праздник слушателей антифашистской школы. В нем принимали участие пленные многих национальностей. На плацу оборудовали футбольное поле, разметили беговые дорожки. Начались ежедневные тренировки. Соревновались мы между секторами. Я сам принимал участие в легкоатлетическом троеборье и занял одно из первых мест — мои гимнастические упражнения дали себя знать.

* * *

Начиная с середины июля 1945 года, главы правительств Советского Союза, Соединенных Штатов и Великобритании вели переговоры в Потсдаме о послевоенном устройстве Германии. Договор, принятый на этой конференции, изучался нами на занятиях. Мы сравнивали статьи этого договора с требованиями Национального комитета «Свободная Германия» от 13 июля 1943 года. Сравнивали и с удовлетворением отмечали, что статьи Потсдамского соглашения о денацификации, демилитаризации и демонополизации новой Германии, в основном, совпадали с предложениями Национального комитета. Особенно приятно было читать о том, что союзные державы не собираются ни уничтожать, ни порабощать немецкий народ. Союзники предоставляли Германии возможность подготовить почву для создания нового, демократического и миролюбивого государства.

Далее сообщалось, что оккупационные державы рассматривают Германию как единое целое в экономическом отношении. Министрам иностранных дел поручалось подготовить проект мирного договора с Германией, который позже будет подписан единым немецким правительством. Все это были предпосылки для создания в Германии антифашистского демократического суверенного государства.

Мы, антифашисты, с удовлетворением отмечали, что Потсдамский договор не ущемляет национальных интересов немецкого народа. Много дискуссий и споров, однако, вызвал вопрос об установлении германо-польской границы по Одеру — Нейсе и о передаче Кёнигсберга Советскому Союзу. Те, кто проживал в районах, которые должны были отойти к Польше и Советскому Союзу, ходили опечаленные. От товарищей, которые недавно попали в плен, мы узнали, что по приказу нацистов сотни тысяч немецких граждан в последнее время переселяются в западные районы страны. Эти бесконечные вереницы беженцев — женщин, детей и стариков — не могли оставить равнодушным ни одного немца, тем более антифашиста.

И только теперь я по-настоящему понял смысл того, о чем говорил в своем докладе товарищ Вальтер Ульбрихт. «Изменение государственных границ Германии пройдет для многих немцев не безболезненно, — говорил он тогда. — Но никто не должен забывать ни Майданека, ни Освенцима! Не следует забывать и о бывших разделах Польши, в которых германские милитаристы сыграли решающую роль. Польша имеет все права стать суверенным государством. Как бы ни горьки были уроки для Германии, главное в германо-польских отношениях сейчас — вопрос не о границах, а о демократизации Польши и Германии. Именно в этом следует искать ключ для установления длительных добрососедских отношений между обоими народами».

В основе такого понимания вопроса лежали исторический опыт и сознание огромной вины Германии в развязывании войны. В. Ульбрихт указал мирное решение этой проблемы.

Вопросы об изменении границ Германии решались строго, но обоснованно. После обсуждения этого вопроса в группе ко мне подошел один товарищ из Бреслау. На семинаре он молчал, а тут ему вдруг захотелось излить свою душу.

— На занятиях мы учили, что социалистическому государству чужды захватнические войны, — начал он. — А что мы видим теперь?

— Я понимаю твое беспокойство, — перебил я его. — Но сначала как следует подумай, кто вел захватническую войну: Польша, Советский Союз или Германия?

Товарищ из Бреслау молчал, упрямо глядя перед собой.