Жестокие цинковые мелодии

Разумеется, это никого не обмануло. Ну, кроме, возможно, свидетелей у двери. Однако это дало Белинде понять мою позицию. А мое мнение в силу ряда причин кое-что для нее значит.

Все это мне уже объясняли многие — включая того, кто рисковал сейчас здесь, и все равно я не могу понять этого до конца. Впрочем, я давно уже усвоил, что порой гораздо полезнее принять что-то как данность, не пытаясь понять.

— Я подойду, как только покажу Белинде все, что мы хотим здесь сделать, — сказал Морли. — Попроси Паленую меня дождаться.

Морли редко подставляется, но я не воспользовался возможностью уколоть. Может, это тоже признак взросления, предположил я. И вообще, стоит ли шутить над мелкими слабостями одного друга, чтобы подняться в глазах другого?

Пудель и остальные вышли за мной на улицу.

— Эй, Гаррет, — пробормотал Пудель. — Это как, считай, все в порядке?

— Надеюсь, что так. Знаешь, Пудель, ни за что не хотел бы оказаться в одиночку против этой женщины.

— Скажете тоже. Да если найдется такой глупец, он все сполна огребет.

— Угу. — Его слова разбудили во мне неприятные воспоминания. — Ладно, бывай.

63

Я вернулся в «Мир». На полпути я едва не оступился, когда порыв ветра донес до меня неописуемый запах немытого тела. Источника его я не видел.

День тем временем начинал клониться к вечеру. Наверное, времени и положено лететь так быстро. В дальнем конце улицы показались Риндт Гринблатт с семейством; они направлялись в мою сторону. Братец Гринблатт, похоже, пребывал в дурном расположении духа. Впрочем, у гномов почти всегда такое выражение.

Не дожидаясь этой милой семейки, я зашел в здание театра и наткнулся на Паленую. Больше никого из ее крысиной родни там не было — все они спустилась вниз.

— Когда ты отловишь этого вонючку, милая, спроси у него, с какой стати он интересуется мной. Или «Миром».

— Попробую. Хотя Покойник, возможно, уже все знает. Он прикоснулся к этой вонючке — правда, кажется, ненадолго.

— Непременно спрошу. — Только Старые Кости скорее всего уклонится от ответа. Скажет что-нибудь насчет того, что я сам должен догадаться. Или еще какую-нибудь гадость в этом роде.

Я заглянул в подвал.

— Эй, Рокки! Мне понадобится твоя поддержка через минуту. Поднимайся. — Вообще-то Плоскомордый и его мордовороты тоже неплохо знают свое дело, однако есть работы, которые лучше поручать узкому специалисту.

Надо бы Паленой побольше общаться со своими родичами. Слишком она очеловечилась. Вот и сейчас сразу насторожилась.

— Что вы задумали, Гаррет?

— Ничего. Но примерно через минуту сюда явится изрядно раздосадованный гном. Поэтому мне хотелось бы иметь рядом кого-нибудь такого, кто не боится всех их топоров, тесаков и молотков. Кого-то, кто сызмальства умеет заставить эту волосатую братию стоять смирно и внимать голосу разума.

Старина Риндт, подозревал я, убедил себя в том, что установил сквоттерские права на подземную недвижимость одним фактом своего нахождения там. Это просто волшебный какой-то образ мышления, заставляющий нас думать, будто мы «заслужили» или «имеем право» на то, что нам не принадлежит, только потому, что мы дышим и трепыхаемся. Подобной заразе подвержены все разумные расы. Типа, я родился — а следовательно, имею право залезть к тебе в карман, чтобы купить бутылку красного крепленого и нажраться вечером в хлам.

Последнее время я все чаще вижу новые надписи на стенах. Обычные, традиционные карентинские надписи сводятся к расистским лозунгам. Или обозначают территорию детских банд. Или вовсе безобидные типа «Ферди Пинс хочет залезть под юбку Минни Тонг». Новые же требуют положить конец социальной несправедливости, рабству нелюдей и экономическому террору.

Нет, правда.

Можно, конечно, дивиться крепости шаров парня, который, не моргнув глазом, произносит такие лозунги публично. Я бы даже испытал стремление дать ему то, чего он просит. Но не кормить его задаром. А будешь бездельничать, братец, — получишь тесную дармовую могилу.

И это говорю я — тип, сам испытывающий почти что аллергию на работу. Тип, моральные принципы которого состоят в том, чтобы избегать работы, насколько это возможно. Но тип, который сознательно принимает последствия своей бездеятельности.

Ладно. Что-то я отвлекся от главных событий.

Из подвала выбрался Рокки, поставив точку под лирическим отступлением.

— Что стряслось, Гаррет? Хорошо бы это ненадолго. Мне надо идти через час.

— Помнишь гномов, за которыми я просил тебя проследить? Они будут здесь через минуту. Насчет того, что их выгнали оттуда, из-под дома. Ну, такие уж вредные владельцы недвижимости. А гномы могут вести себя нагло. — Это Рокки принял к сведению мгновенно. — Мне нужно, чтобы ты стоял тут рядышком с таким видом, будто мечтаешь о гуляше из гномов на ужин.

Рокки расплылся в ухмылке:

— Уж это смогу.

Куда, подумал я, запропастились Гринблатты? Вообще-то гномы не отличаются особой стремительностью, но Риндту и его семейству полагалось бы уже появиться.

И тут они появились.